Мне казалось, каждая дощечка паркета скрипит, тень слишком длинная и, цепляясь за мебель, раскачивает ее, стук сердца вообще оглушает весь дом, а на макушке у меня мигалка с сиреной! Но необходимое расстояние я все же преодолела, и никто не помешал мне сделать это.
Приоткрыв дверь, я юркнула в комнату и зачем-то посмотрела на часы. Подошла к письменному столу, бегло оглядела книжицы и папки, выдвинула верхний ящик… Удача, видимо, сидела на моем плече – в глаза бросился черный корешок, на котором золотой краской был изображен старый добрый телефонный аппарат с трубкой, похожей на половинку бублика.
– Ура… – прошептала я, быстро вытащила книгу и открыла ее на букве Ш.
«Клим Шелаев, черт его побери!» – третья строка сверху, а далее цифры, разделенные черточками. Цифры, сразу впечатавшиеся в мой мозг.
– …да, мы можем поговорить, а что произошло… я довольна встречей… подожди, Маша, я не понимаю… давай спокойно…
Громкий, с командирскими нотами голос Эдиты Павловны разорвал тишину и стал приближаться…
Пару раз я имела возможность наблюдать за трусливыми зайцами, находящимися в состоянии глубокой паники, именно так и выглядела я, пихая телефонную книгу обратно, нервно задвигая ящик, отчаянно ища место для укрытия! Выбора особого не было, и я юркнула за четырехстворчатую ширму, стоящую в углу рядом со старомодным трельяжем и полками, заставленными бледными фарфоровыми статуэтками барышень в различных нарядах.
Ширма, изготовленная в японском стиле, не пропускала и капли света, что давало возможность благополучно укрыться. Но останется ли бабушка в комнате после разговора?.. Выбираться-то как?..
Пытаясь унять дрожь, я принялась мысленно твердить номер телефона Клима Шелаева – цифры всплывали и исчезали, а между ними постоянно вклинивался вопрос: «повезет или не повезет?»
– …да, Анастасия провела некоторое время в деревне… не вижу причин для беспокойства… что здесь такого?.. – Эдита Павловна переступила порог, шумно вздохнула, сдерживая раздражение, и спокойно, терпеливо продолжила: – Маша, ты совершенно неправильно воспринимаешь ситуацию, собственно, мне кажется, ты немного запуталась… У тебя есть претензия? В чем она заключается? Девочка пережила страшный стресс – она потеряла родителей, и, конечно, проконсультировавшись с врачами, я сделала все возможное, чтобы облегчить ее страдания… да, да… видишь, ты и сама все знаешь… между прочим, к ней до сих пор не вернулась память… наверное, к лучшему… мой долг был сделать все, чтобы помочь внучке… мы специально отправили ее туда, где ничто не напоминало бы о горе…
Бабушка врала уверенно и вдохновенно, а я слушала и боялась разоблачения. «Не торопись и не упадешь», – всплыли в памяти слова Клима Шелаева. «Ладно, не буду», – мысленно ответила я и задышала ровнее.
– …она окончила частную школу с отличием и поступила в университет… и ты сама видела, как на нее смотрел Павел… полагаю, дело сладится, все остальное – ерунда… на следующей неделе я собираюсь включить Анастасию в завещание. Надо ли мне озвучивать ее долю?.. Предлагаю забыть этот разговор и не мешать молодым медленно, но верно двигаться к священным узам брака… хорошо… да…
О! Меня продавали и покупали задорого! Даже деревенское прошлое меркло перед долей наследства семьи Ланье! Мария Александровна явно умолчала о нашем давнем знакомстве, она желала «навести справки» и определить, не совершает ли она ошибку, не портит ли жизнь сыну… Странно, мной жизнь испортить можно, а мной с деньгами – нельзя. Где логика у этих богатых особ? Нет логики.
– …договорились, я рада, что между нами существует ясность… для всех – Анастасия жила за границей, так лучше, зачем лишний раз беспокоить прошлое… волнения напрасны, пусть будут вместе… время покажет… – Голос Эдиты Павловны стал отдаляться, и я возвела глаза к потолку, молясь о спасении.
Да, голос отдалялся, отдалялся и наконец оборвался… Подскочив, я метнулась к двери, сунула нос в щелку, никого не обнаружила, молниеносно покинула комнату и направилась к себе, строго контролируя шаг – никакой торопливости, я просто гуляю по второму этажу.
Номер Шелаева я набирала без особых эмоций («Скажу, что в голову придет, а там видно будет»), но когда в трубке прозвучало четкое «да, слушаю», я растерялась.
– Добрый вечер, это Настя.
– Добрый вечер. Какая Настя?
– Ну-у-у… мы однажды танцевали вальс…
Не знаю, отчего вдруг собственная фамилия застряла в горле, на полминуты я ее вообще забыла.
– Полагаю, Настя, вы ошиблись номером, – ответил он небрежно.
– Нет! – воскликнула я, боясь, что Шелаев прервет разговор. – Клим… я не знаю вашего отчества… мне нужно серьезно с вами поговорить.
– Та-а-ак, – протянул он. – Дело сдвинулось с мертвой точки. Неплохо. Предлагаю начать сначала. Как вас зовут, прекрасная незнакомка?
Ко мне вернулось все: и спокойствие, и уверенность, и некоторая упертость. Сейчас или никогда. До правды оставалось совсем немного, нужно только руку протянуть. Не отступать и не сдаваться!
– Анастасия Ланье, – произнесла я и переложила трубку к другому уху.
– О как! – усмехнулся Шелаев и помолчал немного. – Я думал, пройдет лет семь до того момента, как ты наберешь мой номер, а ты уложилась в три года. Столько ведь времени прошло?
– Да.
– Ты хочешь встретиться? – В его голосе проскользнула ирония.
– Да.
– Не боишься?
– Вас?
– Меня.
– Нет.
– Тебе сколько сейчас лет?
– Восемнадцать с хвостиком.
– То есть уже не ребенок…
– Я не понимаю, о чем вы, – рассердилась я. – Мне действительно необходимо с вами поговорить. Пожалуйста, давайте встретимся завтра.
– Стащила номер моего мобильника у бабушки?
– Да.
– Страшно было?
– Не очень. – Я улыбнулась, но тут же напряглась. Что за дурацкий разговор, что происходит?.. Отчего в душе появилось странное тягучее ощущение слабости, будто этот человек пробирается в меня и выкачивает силы… Хватит, это все мое богатое воображение! – Вы согласны со мной встретиться?
– А какая ты сейчас?
– Высокая, тощая, светлые волосы, зеленые глаза, рот, нос…
Он опять усмехнулся и сказал скорее себе, чем мне:
– Уверен, ты похожа на свою мать.
– Все так говорят, – нарочно твердо произнесла я.
– Где тебе удобно встретиться? Старуха надолго из дома выпускает?
– Мне все равно где, я не слишком ориентируюсь в Москве. Не знаю уютных мест…
– Записывай адрес, – перебил Шелаев. – Ресторан «Старый лев». Знаменка, дом…
Метнувшись к журнальному столику, я схватила ручку, первый попавшийся журнал и стала записывать. От собственной смелости и успеха кружилась голова.
