именно поэтому вся наша переписка шла по факсу. Писем было много — сотни. Поначалу все это балансировало на грани романтики: я посылал ей стихи, просил назвать лучшую тройку нападающих хоккейной команды Los Angeles Kings и все в таком духе. И не то чтобы мы при этом не были заняты: я снимался в самом популярном телешоу на планете, а она снималась в фильме Вуди Аллена «Все говорят, что я люблю тебя» и, конечно, находилась во Франции. Но при этом я три-четыре раза в день садился у своего факсимильного аппарата и смотрел, как на широкой бумажной ленте медленно появляется ее следующее послание. Я волновался так, что иногда на какой-нибудь вечеринке в разгар обмена комплиментами с привлекательной женщиной прерывал разговор и мчался домой посмотреть, не пришел ли новый факс. В девяти случаях из десяти он уже был на месте. Ее письма были такими живыми и изящными… Как она соединяла предложения, как видела мир, как формулировала свои неповторимые мысли! Все это было так очаровательно… Нередко я перечитывал эти факсы по три, четыре, а то и по пять раз, глупо ухмыляясь над факсовой бумагой, как какой-то придурок. Мне казалось, что она была отправлена на эту планету для того, чтобы заставить улыбаться наш мир, а теперь, в частности, и меня. Я лыбился, как пятнадцатилетний мальчишка на первом свидании.
И при этом мы не то что не встречались, но даже и не разговаривали друг с другом по телефону.
Но однажды рано утром все изменилось. От Джулии пришел очередной факс. Только он был предельно романтичным. Я бросился звонить одному своему другу:
— Слушай, у меня это не укладывается в голове. Приезжай прямо сейчас, скажи мне, прав я или нет.
Когда друг приехал, я показал ему факс, и он сказал:
— Да, ты прав.
Неудивительно, что это не укладывается в голове.
— Так что мне ответить?
— Ну а ты как думаешь?
— Да отвали ты со своими вопросами, — ответил я. — Просто скажи, что писать.
Так мы с Сирано составили и отправили факс, который тоже был очень романтичным. Потом мы стояли у факса и смотрели друг на друга. Двое мужчин просто стояли и смотрели на факсимильный аппарат.
Минут через десять квартиру наполнил долгожданный резкий скрип. Под хлопки, жужжание и шипение ко мне пришло сообщение из дальнего космоса.
«Позвони мне» — вот все, что в нем было написано. Внизу страницы был указан ее номер телефона.
Я взял трубку и позвонил Джулии Робертс. Я чертовски сильно нервничал, нервничал так же, как при первом появлении в шоу Леттермана. Но разговор прошел легко — я рассмешил ее, и… Ребята, какой же это был смех! Она явно была чрезвычайно умна и обладала огромным интеллектом. Я уже тогда мог сказать, что она заведомо входила в тройку лучших рассказчиков, которых я когда-либо встречал. На самом деле ее истории были настолько хороши, что в какой-то момент я спросил ее, не пишет ли она их заранее.
Пять с половиной часов спустя, когда наш разговор подошел к концу, я понял, что больше не нервничаю. После этого мы уже не могли остановиться: пять часов разговоров сегодня, четыре часа завтра… Мы находились в состоянии свободного падения. Я не знал, куда мы упадем, но падение продолжалось.
Стало ясно, что мы находимся в глубоком ауте.
Однажды в четверг у меня снова зазвонил телефон.
— Буду у тебя дома в два часа дня в субботу.
Клик!
Вот нас и накрыло…
Как она вообще узнала, где я живу? А что, если я ей не понравлюсь? Что, если факсы и телефонные звонки были действительно милыми, но, когда дело дойдет до реальной жизни, она больше не захочет меня видеть?
Почему я не могу бросить пить?
И, конечно же, в субботу ровно в 14:00 в дверь постучали. Дыши глубже, Мэтти! И когда я открыл дверь, то там оказалась она! За порогом стояла улыбающаяся Джулия Робертс.
По-моему, я сказал что-то вроде:
— О, да это Джулия Робертс!
Даже в такие моменты многие шутки просто пролетали мимо меня. Крэйг бы среагировал быстрее, но его там не было. Она смеялась так, как смеялась Джулия Робертс, та женщина, о которой Кристофер Марло написал: «Не твой ли лик спустил на воду сотни кораблей?» Всякое напряжение попросту испарилось.
Она спросила меня, как я поживаю.
— Я чувствую себя самым счастливым человеком в мире. А вы как?
— Наверное, теперь ты позволишь мне войти?
Я впустил ее к себе — и фигурально, и буквально. Так начались наши отношения. К тому времени, когда в «Друзьях» приступили к съемкам «Эпизода после Суперкубка», мы уже были парой.
А еще до того, как мы снялись в сериале, случилась новогодняя ночь в Таосе. Наступал новый, 1996 год. Я встречался с Джулией Робертс. Я даже познакомился с ее семьей. После моего приватного прилета она забрала меня на своем оранжевом «Фольксвагене-жуке». Я-то думал, что у меня были деньги. Это у нее были деньги!
Весь день мы играли на снегу в американский футбол. Потом Джулия посмотрела на меня, посмотрела на часы — они показывали 23:45, — взяла меня за руку и сказала: «Идем».
Мы запрыгнули в большой синий грузовик и умчались в горы. Вокруг клубился снег. Я понятия не имел, куда мы едем. Казалось, мы рвемся прямо к звездам. В конце концов мы добрались до вершины горы. На мгновение небо прояснилось, так что для нас открылся вид на Нью-Мексико и дальние дали, которые простирались вплоть до Канады. Пока мы там сидели, она дала мне возможность почувствовать себя королем мира. Пошел пушистый снег — и с этого момента для нас начался новый, 1996 год.
В феврале Джулия появилась на шоу Леттермана, и он стал донимать ее вопросами о том, встречаемся мы или нет. Она только что снялась в качестве приглашенной звезды в сериале «Друзья» в «Эпизоде после Суперкубка». Этот эпизод был перенасыщен приглашенными звездами: Джулия, Жан-Клод Ван Дамм, Брук Шилдс, Крис Айзек и другие, и потому его посмотрели 52,9 миллиона человек. Это оказалось самое популярное шоу, когда-либо следовавшее за финалом Национальной лиги по американскому футболу. Одни только доходы от рекламы уже были ошеломляющими — более полумиллиона долларов за тридцать секунд эфирного времени! Стало ясно, что наше шоу теперь прочно заняло место главной «дойной коровы» канала NBC.
(И все же я до сих
