- А это очень удобно. Спишь с красивой женщиной и одновременно толкаешь дезу своему коллеге в солнечной Мистралии...
Он остановился, так как сползать дальше было уже как-то неуместно, и все-таки потянул одеяло на плечи.
- А просто так, не шпионки, разве не приходят? - не отставала Валента.
- Нет, - честно признался Шеллар, потом все-таки выпростал из-под одеяла руку и обнял ее.
- Тебе холодно? - спросила лучница, нежно пробегая пальцами по его волосам.
- Немного, - неуверенно соврал он, потому что на самом деле ему было немного жарко. Одеяло было теплое, зимнее, поскольку дядюшка был человек пожилой и постоянно замерзал, а заменить одеяло пока ни у кого руки не дошли. Он подумал, что станет делать, когда как следует взмокнет под этим одеялом и уже не сможет рассказывать сказки о том, что ему холодно, и предложил: - Может, погасим свечи?
- Не надо, - попросила Валента, продолжая перебирать его взъерошенные лохмы. - Пусть будет хоть немного света. Я не люблю разговаривать в потемках. И заниматься любовью тоже. И еще я не люблю мокрых мужчин, так что вылезай из-под одеяла и не выдумывай ерунды. Ты что, стесняешься, что ли?
- Боюсь тебе разонравиться, - из последних сил пошутил Шеллар и все-таки сбросил одеяло.
- С чего бы вдруг? - засмеялась она. - Стесняться надо тем мужчинам, которые заплыли салом и не видят собственный член из-за живота. А тебе-то чего?
Он промолчал, так как у него были немного другие представления об этой проблеме, а спорить не хотелось. Он просто лежал, расслабившись, и прислушивался, как она гладит его по голове, ласково и бережно расправляя его непослушные вихры, которые никогда не ложились, как у нормальных людей. Почему-то ему снова подумалось о том, что такой, наверное, должна быть ласка матери, которой у него никогда не было.
- Почему ты молчишь? - спросила Валента. - Расскажи что-нибудь.
- Что?
- Не знаю... Что-нибудь. Знаешь, если не находишь, о чем поговорить, надо говорить, что в голову придет. Вот, например, о чем ты думаешь сейчас?
- О матери, - честно ответил он.
- Вот о ней и расскажи. Какая она была?
- Не знаю. Я никогда ее не видел. Она умерла при родах.
- А тебе о ней рассказывали?
- Очень мало. Отец ее почти не вспоминал, он женился не по любви, а потому, что так положено. Ему было совершенно все равно, на ком жениться. Мать вышла за него, чтобы не остаться старой девой. Лондрийских принцесс неохотно берут замуж, они некрасивые и худые, с узкими бедрами, очень тяжело переносят роды. А в королевских семьях главное - наследники, поэтому женщины у нас ценятся здоровые и плодовитые. Отец был человек равнодушный и безразличный, поэтому ему было все равно - что лондрийская принцесса, что поморская крестьянка. Сказал дедушка "женись" - выбрал из кучи присланных портретов, не глядя, наугад, первый попавшийся, и женился. Умерла жена - ну и ладно, появился ребенок - ну и хорошо, пусть няньки занимаются... Он забыл ее намного раньше, чем я вырос и начал спрашивать... Мэтр Истран как-то сказал, что с ее здоровьем ей вообще не следовало рожать, тем более, что наследников у дяди было достаточно. А она очень хотела детей... Я часто о ней думаю. О том, что если бы я не родился, она бы была жива. И я всегда не любил праздновать свой день рождения, потому что в этот день она умерла.
- А отец? Он тоже умер?
- Да.
- Давно?
- Давно. Мне было десять лет.
- А что с ним случилось?
- Он сошел с ума и покончил с собой.
- Правда? Элмар мне этого не говорил.
- А Элмар и не знает. Он тогда не жил с нами, а эту историю в семье не принято было вспоминать. Когда в королевском доме такое случается, это всячески стараются скрыть. Какому королю захочется признаться, что его брат сошел с ума? Ведь будут думать, что в семье нездоровая наследственность, или что на ней лежит проклятие, или еще что-нибудь. Вот об этом и молчали. Официально объявили что брат короля скончался от пищевого отравления.
- А он отравился? А почему решили, что он сошел с ума?
- Потому, что он хотел убить и меня.
- Убить собственного ребенка? Действительно, только безумец мог такое сделать... А как тебе удалось спастись?
- До сих пор никто не знает. Он скормил мне дозу, достаточную для взрослого человека, по всем законам природы я бы должен был умереть... Такая вот у меня печальная родословная, - со вздохом заключил он. - А у тебя есть родители?
- Есть. Они очень славные люди, но лучше их любить на расстоянии. Они все еще считают меня маленькой девочкой и пытаются учить жить. Ну, знаешь, вроде того, что уезжая на подвиги нужно непременно брать с собой шерстяные штаны, чтобы не простудиться. Или что нужно остерегаться незнакомых мужчин, особенно в темное время суток... Однажды я не послушалась родителей и наткнулась на двух таких страшных мужчин в темном переулке в Лютеции. Так они потом так жалобно просили пощады...
- А ты что, с луком ходила по городу? - невольно улыбнулся Шеллар, представив себе, как она ходит по Лютеции со своим луком в человеческий рост.
- Ну что ты, конечно нет. Он же большой. Я ходила с мечом. Я ведь не только стрелять умею...
Она отодвинулась, свесилась с кровати и стала шарить по полу.
- Что ты ищешь? - спросил Шеллар, опасаясь, что разговор на этом угаснет.
- Сигареты. Будешь курить?
- А моя трубка далеко?
- Далеко. То ли в гостиной, то ли в столовой.
- Тогда давай сигарету.
Они закурили, и разговор все-таки оборвался, и Шеллар не знал, как его возобновить. Он лежал, откинувшись на подушки, и задумчиво созерцал потолок. Валента сидела рядом, грациозно изогнувшись. Куда смотрела она, было непонятно.
- А сейчас о чем ты думаешь? - вдруг спросила она. Шеллар, застигнутый врасплох, поспешно ухватил за хвост последнюю мысль и снова честно ответил:
- Что делать с гробом.
- С каким гробом? - недоумение в голосе девушки было смешано с тревогой.
- С моим гробом, - спокойно пояснил Шеллар. - Сегодня... Или это уже вчера?.. утром я зашел в королевскую часовню... Меня просили помочь с опознанием, а то не знали, что в какой гроб положить... Зашел, и долго не мог избавиться от чувства, что что-то не так. Потом присмотрелся и понял, что один гроб лишний. До меня сначала не дошло, и я спросил распорядителя церемоний, для чего здесь шестой гроб. Он вдруг весь побледнел, потом покраснел и начал мямлить что-то невразумительное. Потом поспешно извинился, пообещал выяснить и доложить, а сам метнулся в комнату персонала и принялся там вопить о болванах и бездельниках которых он всех уволит. Тут до меня и дошло, что это же мой собственный гроб. Ведь сначала думали, что я погиб вместе со всеми. А потом забыли его убрать. Я о нем вспомнил и подумал, что же с ним теперь делать. - Он издал короткий невеселый смешок и раздавил окурок в ночном горшке, который они приспособили вместо пепельницы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
