Через полчаса в приемном покое появилась беременная женщина, она обеими руками поддерживала свой большой живот, а ее в свою очередь заботливо поддерживал под локоть муж. И тут только Мишель вспомнила, что тоже беременна. Хотя ей по-прежнему трудно было поверить в то, что она носит ребенка Конрада, и она даже не могла вспомнить, при каких обстоятельствах он был зачат, Мишель вдруг стала мучить совесть.
Крошечное существо, жизнь которого полностью зависела от нее, могло пострадать или даже погибнуть из-за ее безрассудного поведения! Как я могла быть настолько безответственной?! — мысленно ругала себя Мишель. Она вдруг почувствовала приступ тошноты и опрометью бросилась в туалет.
Конрад уже вернулся в приемный покой, когда бледная Мишель вышла из дамской комнаты.
— Что случилось? — спросил он, обнимая ее за плечи здоровой рукой. — У тебя такой вид, словно ты увидела привидение.
Мишель слегка отстранилась от него.
— Это, наверное, запоздалая реакция на то, что случилось. Если ты в состоянии, мы можем поехать к моему отцу и узнать насчет ареста Майка.
Конрад внимательно вгляделся в ее лицо.
— Хорошо. Только за руль сядешь ты, мне сделали укол обезболивающего.
Когда они шли к стоянке, Мишель подумала, что им придется что-то придумать, чтобы объяснить ее отцу, почему они оказались вдвоем в доме Майка. Сказать, что они залезли в чужой дом, чтобы найти улики, они, разумеется, не могли.
Томас Блейк, увидев свою дочь в компании Конрада, сразу что-то заподозрил.
— Я мог бы догадаться, что ты будешь замешан в этом каким-то образом, — недовольно пробурчал он, не называя Конрада по имени. — Люди Генри Пауэла говорят, что Майк утверждает, что видел тебя на территории своего участка после того, как Мишель уехала. Не хочешь сказать мне, что ты там делал?
Конрада трудно было застать врасплох. Кроме того, по дороге из больницы он обдумывал правдивый, но ничего не раскрывающий ответ.
— Я был в Крайстоне, когда Мишель позвонила мне и сказала, что, возможно, заедет к Майку, — спокойно ответил он. — Я пытался отговорить ее. Дело в том, что Майк уже давно стоит первым в моем списке подозреваемых в убийстве Тима Камайока. Она, конечно, отказалась последовать моему совету. Я помчался из Крайстона в город, но у бара Долли мой пикап сломался, тогда я остановил мотоциклиста, которой и домчал меня до дома Росса.
— Значит… ты находился недалеко от дома и смотрел, чтобы с Мишель ничего не случилось? Я правильно понял? — уточнил Томас.
Конрад кивнул.
— В таком случае, я должен поблагодарить тебя.
Конрад, казалось, легко отделался, во всяком случае, на данный момент. Теперь настала очередь Мишель. Но ей не терпелось узнать, нашел ли Майк свой злополучный дневник и успел ли уничтожить эту неопровержимую улику до прибытия полиции.
Она надеялась убедить судью Палмерстона в том, что обнаружила дневник по причине чисто женского любопытства. Если судья поверит ей, то дневник станет законной уликой на суде.
— Майка уже арестовали? Они нашли дневник? — нетерпеливо спросила она у отца.
— Да, — ответил он на оба вопроса. — По телефону ты сказала, что ждала Майка в доме, чтобы пригласить на ужин. Мне трудно поверить в это, зная, что ты всегда избегала его общества. Но пока оставим это как есть. Я хочу знать, как ты наткнулась на дневник. Правду, — подчеркнул он, — сказки о том, что дневник валялся среди журналов, оставь для наивных детей.
Мишель посмотрела на носки своих туфель, затем подняла глаза на отца.
— Журналы, которые лежали в гостиной Майка, были скучными, — ответила она. — А Кэтрин Росс говорила во время ужина у нас, если ты помнишь, о том, что Майк ведет дневники. Я понимаю, что не должна была искать их, но мне было любопытно, что он там пишет.
Томас принял ее объяснение без комментариев.
— В данную минуту люди Пауэла обыскивают дом Росса и прилегающий участок в поисках орудия убийства, — сообщил Томас и, повернувшись к Конраду, добавил: — Я попросил судью Палмерстона отдать распоряжение об освобождении Джона Акана из-под стражи. Он может выйти на свободу в любую минуту.
Мишель понимала, что Конрад захочет быть в тюрьме, когда его подзащитного будут освобождать.
— Иди, — сказала она, — а то пропустишь важный момент.
Конрад согласно кивнул.
— Поедем со мной. Джон и Тереза захотят увидеть и тебя, поблагодарить за то, что ты помогла освободить его.
Мишель догадывалась, что отец сейчас вспоминает, как Конрад ушел от нее пять лет назад, и спрашивает себя, даст ли она этому бронзовокожему красавцу еще один шанс. Интересно, что скажет папа, когда узнает, что я позволила Конраду сделать мне ребенка? — подумала Мишель.
— Если не возражаешь, я не пойду, — сказала она. — Мне там не место. А ты иди. Давай, это твой звездный час.
И Конрад ушел один.
Через десять минут Джон Акана стал свободным человеком. Стоя между женой и адвокатом на тротуаре между зданиями суда и тюрьмы, он отвечал на вопросы репортеров. Его интервью снимали несколько телекамер. Было похоже, что эта история привлекла внимание и центральной прессы.
Конрад был в приподнятом настроении по случаю удачного завершения очередного дела, но в то же время он чувствовал, что снова теряет Мишель, как это уже было пять лет назад. Он улыбался ради Джона, показывая ряд крепких белоснежных зубов. Его улыбка была просто ослепительной на фоне смуглого лица. Конрад даже отпустил несколько остроумных и в то же время серьезных ремарок, когда репортеры допекли его своими вопросами.
Что я все-таки сделал? — мысленно спрашивал он себя. Или это нечто такое, чего я не делал? Но, как бы там ни было, Мишель забыла о наших клятвах и о том, как мы любили друг друга в старой хижине в Каменном овраге.
Джон и Тереза решили устроить для всех, кто поддерживал их, пока шло следствие, вечеринку по случаю освобождения Джона. Конрад воспользовался этим как поводом и позвонил Мишель, настойчиво уговаривая ее прийти.
— Джона освободили только благодаря твоей смелости и желанию добиться правды. Он и Тереза хотят поблагодарить тебя, поэтому не лишай их этой радости.
Мишель неохотно уступила, но предупредила, что пробудет на вечеринке недолго и приедет на своей машине.
Она приехала, когда праздник был в разгаре. Войдя в гостиную, Мишель увидела Конрада беседующим с Бетси Клайв, которая строчила в своем репортерском блокноте. Она протиснулась сквозь толпу гостей к хозяевам дома и поздравила их с победой. Джон и Тереза стали бурно выражать свою благодарность, но Мишель, смущенная столь эмоциональным выражением чувств, быстро пресекла их порыв. Ей не хотелось быть объектом всеобщего внимания, и она прошла к щедро накрытому столу, который организовали в складчину друзья супругов Акана. Почти сразу к ней подошел Конрад и взял ее за руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
