будущее) тещи всегда были больше, чем у какого-либо мужика. Она всё-таки пошла принять душ.
— Ты живой, — без особой радости диагностировала моё состояние Окалина, заходя на кухню в чем мать родила.
— Не вашими молитвами, товарищ майор, — хмуро улыбнулся я, — Это я знаю точно.
Действительно, волшебный узелок, связавший всех интересантов в Мурманске, сидел сейчас передо мной с голыми сиськами, от которых поднимался парок. Сама лично она меня, конечно, на прицеле не держала, но добро на попытку убить обоих неогенов одним ударом… дала. В тайне от дочери, да и вообще от всех, включая свою близкую подругу, Нину Валерьевну Молоко.
— Ну и почему я еще жива? — прислонившись плечом к стене и не обращая внимания на то, как языки розового пламени с поверхности её кожи начали облизывать обои, осведомилась Окалина, — Точнее, почему ты не сделал из меня… как тогда выразился? Новую маму для Юльки?
Распылить мозг «чистой» — это как отформатировать винчестер у компьютера. Можно создать другую память, воспитать другого человека.
— Я повзрослел, Нелла Аркадьевна, — миролюбиво улыбнулся я, — Помогли повзрослеть.
— Да ладно? — почти дурашливо подняла она брови, — Ты к кому-то прислушался?
Тихо-мирно сидим на кухне, хотя оба готовы к драке не на жизнь, а на смерть. Точнее, она готова, она уже знает, что я гораздо сильнее и практически неубиваем. Нет в загашнике домашнем у товарища майора ничего, что могло бы переплюнуть обозленную Машундру и жуткий импульс взрывной энергии, которой нас накрыло.
— А имеет значение? Думаю, нет. Просто раньше я не мог даже подумать, что лояльность по отношению к собственному ребенку или государству может быть ниже у вас, чем по отношению к… собственной машине влияния, а теперь я ваш диагноз знаю.
— Я предлагала тебе, Изотов. Предлагала ворваться в Кремль, нагнуть там всех в любую нужную тебе позу. Запугать, подчинить…
— Но только для того, чтобы сохранить своё положение, — отрубил я, холодно оскалившись, — Свои связи, своих людей. Свою привычную среду обитания. И меня вы под удар подвели вовсе не потому, что так уж сильно ненавидите, а потому, что шанс договориться о нужном с моими вам показался выше… чем поговорить со мной.
— Не совсем. С твоими ни хера не договоришься. Да я и не пыталась, — скривилась Окалина, — В отличие от тебя, я понимаю, насколько моя дочь умнее меня, даже после потери способности Прогноста. Вопрос в том, Виктор, за что тебя ненавидят и боятся. Знаешь, за что? Ни за что. Просто ты есть. Нет никакой гарантии, что тигр, съевший человека, обязательно начнет охотиться на людей — но его все равно выслеживают и убивают. Не понимаешь?
— Нет. Не понимаю.
— После того, как ты выдал высшему руководству «ксюх» ультиматум, ты стал врагом номер один для целой кучи народа, Витя, — грустно усмехнулась помолодевшая палач Стакомска, — Но это ерунда. Куда хуже то, что все, с кем ты был связан, стали прокаженными в глазах общественности.
Тогда этих самых всех я поставил перед необходимостью сделать выбор — они со мной или против. Не ведая того, вроде как.
— Ладно, каждый выбирает сам за себя, — махнул я рукой, — Жаль, что так вышло, но мы с девчонками всё равно справились. Я к вам, Нелла Аркадьевна, с вот каким предложением — помогите мне собрать всех моих и… мы исчезнем. Больше не будет никаких потрясений, скорбей человеческих, внезапных сюрпризов, ультиматумов и Симулянта. Все останутся при своих.
Она молчала несколько секунд, прежде чем выдавить из себя:
— Сук-кин ты сын, Изотов, ты договорился со «Стигмой»!
— В отличие от вас, Нелла Аркадьевна, мой путь к победе сложен из шагов отчаяния, — потянувшись, я достал с подоконника обычную тетрадку, которая есть у каждого школьника, и положил её на стол, между нами, — И вот это — мой последний аргумент. Знаете, что тут? Краткая, но предельно эффективная инструкция о правильных диверсиях на крупных объектах энергетики. Оптимизированная для неосапианта с моими возможностями. Либо вы помогаете мне, либо я начинаю помогать Машке. Вот цена вашей жизни и убеждений. Выбор сделаете здесь и сейчас. Одна и недотраханная.
Игры кончились.
«Моих», то есть Юльку, Веронику и Янлинь, держали как яйца в одной корзине, причем очень высоко подвешенной. Да, именно в том самом дирижабле и даже с той же самой командой, включая и капитана. Сюда к ним телепортатором засылались ходоки-перевербовщики-следователи и продукты первой и прочих необходимостей. Причем, что я выяснил буквально сразу, после того как меня прекратили щупать и орать разное в уши — Палатенцо тут исполняла роль надсмотрщика над «чистыми».
— Хорошо, когда муж такой страшный, — улыбнулась Юлька, — Нас по Комитетам хотели разделить, представляешь?
— А еще, вроде, мы от китайцев убегали, — добавила висящая на шее и прилично так зарёванная Кладышева, которую я в данный момент гладил по голове, — и еще от каких-то утыркооов…
Янлинь просто молча обнимала. Слова были… не особо нужны.
Мы поговорим потом, когда я утрясу с капитаном, штурманом и парой матросов детали их временного перехода под наше руководство, после чего, обшарив с девушками судно на предмет подслушивающих устройств (и найдя их под сотню), мы под прикрытием способности штурмана отправимся в полёт. Первый будет удивительно недолгим — всего каких-то сорок километров на север, к другому дирижаблю, с которого я, под протестующие крики нескольких белохалатников, соберу богатый урожай из пяти призраков, одной Ларисы Ивановны и еще одной Нины Валерьевны Молоко. За это на меня по радио будет бессильно материться Окалина-старшая, но будет проигнорирована. Моё? Моё. Впрочем, Молоко и Полушкина будут материться еще сильнее.
Дальше мы просто ляжем в дрейф, но ненадолго. Юлия Игоревна изволит мне нарезать срочную задачу, причем — прямо в Стакомске.
Голубев Анатолий Петрович, руководитель высшего звена, отвечающий за все операции КПХ в Зауралье. Два месяца назад получил срочный вызов в Москву, улетел, оставив помощника. В данный момент находится в Стакомске, руководя тайной операцией по экстренному «вылову» прячущихся неосапиантов, которым присвоен «повышенный рейтинг полезности». Занимает со своей командой здание НИИСУКРС, действуют оперативно и жестко. Забирают и переправляют куда-то в другое место только целевые человеческие ресурсы, на их согласие или мнение членов семей — плевать.
— На кой черт нам это надо сейчас, Юль⁈ — непонимающе охренел я от такого пассажа девочки-призрака.
— Причин несколько, Вить, — подлетев поближе, Палатенцо уставилась на меня серьезно-серьезно, — Первая и основная в том, что именно там, в НИИСУКРС, мы спрятали прототип нашей Системы, все его детали, включая память. Их нужно либо изъять, либо уничтожить, либо перепрятать так, чтобы не нашли. Второе — у него Салиновские.
— КАК⁈
Мы же их в Чили выкинули⁈ Или где⁈
— У меня есть теория, что именно потому, что Пашу и двойняшек нашли, сам Лебедев и попал в Стакомск, — сухо отрезала Юлька, — Факт есть факт, он их использует как в прямом, так и в переносном смысле, в качестве козыря в политических играх. А еще — он мешает матери, напрямую угрожая найти… либо сфабриковать материал против неё. В его положении осуществить это довольно легко. Именно поэтому я хочу, чтобы ты там… не оставил никого в живых. Кроме Салиновских и похищенных.
— Постой… — внезапно вспомнил я, — Способность Пашки действует на любого неогена в любом состоянии! Почему его не использовали для ловли Машки⁈
— Ну… — явно не ожидавшая Юлька потупила взгляд, — Это всё мама… Даже сам Лебедев не знает, какими полными свойствами обладают лучи Паши.
— Так, кончай строить из себя скромняшку и рассказывай план. Полностью! — рявкнул я, внезапно вспомнивший про волшебные золотые лучи Салиновского, — Мы даже толком обняться не успели, а мне снова лететь и кого-то убивать!
Выслушав идею своей призрачной невесты, я, не задавая дополнительных вопросов, убедился в двух вещах — Юлька по-прежнему гениальна и по-прежнему успешно притворяется нормальным призраком. А еще пришлось с горечью констатировать, что тот славный, наивный и добрый Советский Союз, который я помнил из прошлой жизни, был таким только на уровне восьмилетнего мальчугана, стоящего с октябрятским значком посреди зеленой-зеленой травы. Цинизм, расчетливость и бездушность в построении планов у самой Окалины-младшей были ничем не хуже повадок у маркетологов крупных ритейлеров.
— Ты это всё рассчитала заранее, — озвучил я свои мысли, морально готовясь к еще одному эпизоду насилия в своей жизни.
— Я, в отличие от других, смогла верно понять записанные крики этой самой Марии, — надулась
