сказочку повторить вчерашнюю?
— Кстати, насчет этого… — протянул Спицын, — Ржа, ты же знаешь, что мы всегда за тобой, но раз тут дело личное, то у личного состава вопрос — ты…не преувеличила?
От такого она аж обернулась, с неверием уставившись в глаза никогда ранее не сомневавшегося громилы. А потом пихнула его ладонью в грудь.
— Пошёл! Пошёл-пошёл!
Загнав полевого командира «когтей» к остальным, она, в два затяга домучив сигарету, негромко рыкнула, привлекая к себе внимание дневной смены. Люди начали пересаживаться поближе, многие из них брали с собой дутые механизированные наручи и толстые трубки переносных реактивных огнеметов, с которыми возились до этого.
— Тут у Колдуна засвербело, — почти выплюнула она, — Поэтому внимание — повторяю вам на свежие головы! Стволы — в сторону! Они вас замедлят, а на пули ему насрать! Я видела, как ему вышибли мозги, слышите? Не помогло! Способности, гранаты, огонь! Всё ясно?
— Командир…
— Молчать! — вызверилась она на Колдуна, прекрасно зная, что тот хочет сказать, — Он никогда не был одним из нас! И никогда не стал бы! Этому… неогену чуждо всё, ради чего вы горбатились всю жизнь! Честь, совесть, страна — для него все пустой звук! Когда он сюда придёт — он придёт не за тем, что мы у него забрали, он придёт закрывать вопрос с нами. Со всеми нами. Понимаете? Кому мало, могут вспомнить подземку Стакомска, он уже тогда работал на поражение! Всё, разойтись! Через полчаса расчеты должны быть на местах!
Развернувшись, она ушла в обустроенную землянку, назначенную штабом. В руке согнулся, превратившись в совершенно бессмысленную железяку, мундштук.
Страшно. Как же страшно. Это чувство разъедало Неллу не первый день. Раньше она была уверена, что своё давно отбоялась, пройдя под пулями и снарядами, сквозь огонь, лёд, пар, короткую медную трубу. После Игоря, после того как её дочь стала безэмоциональным призраком, после стольких лет службы. Чего можно бояться? Боя? Злости и мести от мальчишки? Ответственности? Смерти? Пхах, не смешите.
Риск всем им передохнуть в этой «авантюре» разве что мог вызвать у неё язвительную, полную вызова, ухмылку. Настоящий ужас ей внушало совершенно другое — занимающий аж треть землянки контейнер.
Его разработала Нинка, специально для Симулянта. В центре этого переносного гроба КАПНИМ угнетающего типа, точнее, даже три. На жестко закрепленном внутри костюме проложены три комплекта силовых кабелей и излучателей. Но этим не ограничились, поэтому и сам контейнер имеет встроенные силовые линии, служа буквально стационарной камерой удерживания. В сумме получается один из надежнейших изоляторов для любого неосапианта, вопрос лишь в электроэнергии, но генератор справляется. Только вот не пригодился он для целевого пациента…
Что же, своим страхам надо смотреть в лицо.
Глубоко вздохнув, Нелла скрипнула задвижкой, позволяя взгляду заключенного в саркофаге существа встретиться со своими.
— Мама, — тут же раздался спокойный, почти равнодушный голос, резанувший её своим тоном по сердцу, —…зачем?
В саркофаге Молоко была заключена её дочь, Юлия Игоревна Окалина. Предательски парализованная в спину Павлом Салиновским, и вынесенная с помощью его жен. До смешного легко вышло. И осознание этой простоты заставляло Неллу внутри почти кричать от ужаса.
— Зачем? — нервно усмехнулась майор, дёргая щекой, — А как сама думаешь?
— Салиновские и я — были неотъемлемой частью плана по уничтожению Марии, — как-то грустно проговорила заключенная девушка-призрак, — Ты хочешь, чтобы Стакомск был разрушен?
— Да, хочу, — спокойно признала женщина, укравшая и связавшая собственное дитя, — Очень хочу.
— Почему?
— Потому что ты, Юля… именно ты, — бледно улыбнулась Нелла, — почти создала новое государство на территории Советского Союза. Маленькое, но очень-очень влиятельное. Вот еще чуть-чуть, неделя-две, и оно создастся. А потом поставит всех раком, потому что только с помощью неосапиантов можно восстановить то, что разрушила эта *бучая Машка. Но не в этом суть. Государство, Юля. А я — служу Советскому Союзу. Он может быть в чем-то не прав, с кем-то несправедлив. Даже с нами, вот, например. Но он — моя страна. Понимаешь?
— Не понимаю. Мы же тебе почти всё вернули… — удивилась Юля, — Еще неделя-другая.
— Не понимаешь, потому что я — херовая мать!! — тут же сорвалась на крик Окалина-старшая, — Очень херовая! Не смогла научить свою дочь простому, но главному понятию — тому, что надо любить свою Родину! Какой бы она не была! Кривой, косой, хромой, ошибающейся — но другой у тебя нет! Работать надо с тем, что есть, делать её лучше и чище, а не отрывать от неё куски! Сепаратистка *баная!
—…
— Что ты, что твой Витя — оба получились какими-то мразями! — не унималась горящая блондинка, — Думаете только о себе, и ладно бы! Х*й бы с вами! Мало ли кто о чем думает! Но вы же, сволочи, еще и сделали! Вы почти полмира прогнули под свои дурацкие молодежные хотелки! Вы чуть нас с китайцами не рассорили! Ах мы бедные и несчастные, нас заставляют работать, с нами не считаются, так давайте переделаем нахер мир так, чтобы считались! Моральные уроды!
— А ты считаешь, что мы должны были смириться?
— ДА! Да, дура! Смириться! Строить дальше! Ты могла столько всего сделать, стольким помочь! Своим помочь! Нашим! Мне! Людям живущим! Но вместо этого, ты выбрала встать на сторону морального неубиваемого урода! И, знаешь, что, Юль? Это еще не самое плохое! Не самое поганое! Хочешь знать, почему я решилась на всё это⁈ Почему снаружи мои парни готовятся завалить твоего недоноска⁈ Хочешь⁈ Хочешь?!!
—… да.
— Потому… — Окалина-старшая бурно дышала от переполняющих её чувств, — Потому что я знаю Изотова. Знаю Симулянта. Знаю эту бешеную собаку! Он не собирается ни за что брать ответственность! Не собирается ничем заниматься дальше! Я предлагала ему слетать в Кремль и всех там согнуть, навести порядок, создать что-то новое, для всех! Он отказался! А знаешь, почему⁈ Знаешь! Я тоже знаю! Но всё равно скажу! Потому что он ничего не собирается делать!! Ему насрать на всю эту страну, весь этот мир! Сдохнет эта придурочная Машка, так он схватит вас в охапку и утащит к тому же Валиаччи! Итальянец вас спрячет! Так спрячет, что никто не найдет! И вы будете радостно где-то жить-поживать, разрабатывать что-то интересное, а таких как я — оставите за бортом! Чтобы мы гадали остаток жизни и каждый день — а не появится ли снова этот сукин сын с каким-нибудь дерьмом⁈ А не появится ли без дерьма, просто потому что ему снова что-то в мире не нравится⁈ Вот на что ты меня обрекала! Даже тупица Салиновский понимал, что он со своими мышками вам не ровня, что вы его выкинете как бумажку, когда всё кончится! Вы оба — просто оголтелые отморозки! Поэтому ты — в клетке, а его мы ждем! С фейерверками!
Юля молчала несколько минут, молча разглядывая свою мать. Они с ней сейчас были как сестры-близнецы, за исключением того, что одна была полупрозрачной. Ну и заодно в КАПНИМЕ и клетке. Окалина молчала тоже. Она вовсе не была уверена в том, что её показной, хоть и искренний взрыв ярости смог надежно замаскировать крик ужаса в её голове. Бесконечный и ужасающий вопрос, на который у неё не могло быть ответа.
Дочь умнее. В десятки раз. Она была или даже остаётся Прогностом. Предиктором. Поэтому, что бы Окалина Нелла Аркадьевна не говорила, что бы она не думала, чего бы не желала, она точно не может быть уверена в том, что любое её движение, слово или даже вздох — не часть плана существа, заключенного в клетку.
Существа.
— Ты права в одном, — существо в клетке едва заметно улыбнулось, — Из тебя получилась просто отвратительная мать.
— Чем-то надо жертв…
— Но получится хорошая дочь. Я постараюсь.
Глава 17
Туз на шахматном поле
Арифметика штука простая, но беспощадная. Нам достаточно было услышать, что вместе с Юлькой пропали Салиновские, как через полчаса уже был найден свидетель того, как щуплый летающий блондин покинул крышу здания с полиэтиленовым мешком в руках. Только вот это знание лишь сэкономило нам время на лихорадочное метание из стороны в сторону, позволив совершенно непродуктивно сидеть на одном месте и делать вид, что думаем. Минуты две, где-то, после чего вскочившая на ноги Вероника куда-то ускакала, а через пару минут, вернувшись, доложила, что в здании нет ни Окалины-старшей, ни кого-либо из «когтей».
