много. По той же причине я сразу отложил в сторону и все исследовательские задачи. И без того сколько километров уже истоптал!
Я бы подрядил нашу группу на производство селитры… Всё-таки штука нужная! Вот только для её производства требовалась и сельскохозяйственная, и животноводческая база.
Ну а ещё полное отсутствие брезгливости и много епископов. Хотя, на худой конец, можно было обойтись просто пьяницами…
Я не шучу! Самый простой рецепт, из средневековья, который вспомнили «научники», звучал примерно так:
В селитряной яме следует смешать человеческое дерьмо, мочу пьяницы (лучше всего подходила моча пьющего епископа), навоз лошадей, которых кормят овсом, и известь. Содержимое ямы следует регулярно перемешивать и укрывать от дождя в течение года. А к следующей зиме, подобно снегу, проступит селитра.
Ну и где я столько пьющих епископов-то найду? Отец Фёдор у нас точно не из этих, да и не употребляет он, вроде бы… Молчу уж про лошадей с овсом и прочие редкости…
Нет, помимо этого затейливого способа — узнать бы, кто его вспомнил, и из каких коридоров памяти извлёк? я бы к этому человеку на всякий случай близко не подходил — были и более современные варианты. Но, опять-таки, каждый раз всё упиралось в испражнения. А возиться с ними почему-то не хотелось.
Тем более, месторождение селитры имелось где-то у гор. И пусть её там немного, но добывать её куда проще, чем изготавливать. А переводить ту селитру в подходящую для пороха в Алтарном уже научились.
Примерно по тем же причинам я не хотел браться за организацию общественных туалетов. Деньги, конечно, не пахнут… Но вот мы можем начать очень сильно пованивать!
Городские производства тоже не пришлись мне по душе. Там всё упиралось в поставщиков, которых было не особо много — и почти все уже работали на литейный район, дымивший трубами даже в такой собачий холод. А те немногие варианты, которые упирались в другие материалы поставок, уже были отмечены как занятые.
Вот проекты, связанные с производством одежды, нам подошли бы! Но, судя по пометке, часть из них уже перехватила Марина со своей группой ткачей.
Можно было бы заняться столярным производством… Но и там уже всё было схвачено! И даже производство инструментов кто-то успел застолбить…
В итоге из всего, что приглянулось, оставалось разве что производство обуви. Ну и, в довесок, разных сумок и рюкзаков. Конечно, всё это добро можно было прикупить на Алтаре. Но в том-то и прелесть! Не нужно было сразу выдавать успешный результат! А когда, рано или поздно, баллы понадобятся людям на что-нибудь ещё — у нас будет уже готовое производство! Да и кожи у нас накопилось столько, что девать некуда…
Так что я с чистой совестью взвалил вопросы подготовки к проекту на своих заместителей. И побыстрее пошёл к Кукушкину — забивать работу. А то ещё кто-нибудь застолбит, и выбирай потом между пьяницами и сортирами…
Кукушкина я нашёл в полицейском участке. Там, к слову, вот уже третий день шли допросы: и свидетелей, и самого маньяка. Мэр сидел в кабинете Вавася — что характерно, на месте посетителя — и о чём-то напряжённо думал.
— Всем привет! Как маньяк поживает? — поинтересовался я, сунув Иванычу список с пометкой, что мы забрали себе.
— Поёт, как оперный певец! Про все свои дела и грязные делишки… — мрачно усмехнулся Вавася.
— И что, много наделать успел? — удивился я.
— Много! — хмуро буркнул Кукушкин. — Пошли, полюбуешься на этого козла без маски…
Не то чтобы я был большим ценителем маньяков… Но посмотреть на лицо этого гада не отказался бы!
И был немного разочарован. В простой деревянной клетке сидел ещё более простой парень, явно младше тридцати лет.
Он не был забитым неудачником. Он не был надменным гордецом. Он даже не зыркал на нас, как должен бы заправский злодей — с презрением или, ну там, хотя бы со злобой…
Он просто сидел в своей клетке. И, кажется, о чём-то думал.
И да, он не отличался ни какой-то особой красотой, ни, наоборот, уродством… Я не видел в нём ничего такого, что могло бы сделать из него маньяка!..
Налюбовавшись, я кивнул и вернулся с мэром в кабинет Вавася.
— Ну, как он тебе? — спросил Иваныч, усаживаясь на стул.
— Совершенно не похож на маньяка! — признался я. — Обычный какой-то… Непримечательный…
— Если бы маньяки были похожи на маньяков, они не были бы проблемой! — вздохнул Вавася.
— В маске — был похож. Без маски — не похож, — пожал я плечами. — Если бы преступники подсвечивались красным, как в играх, было бы ещё легче… Но всё же каких-нибудь уголовников узнать несложно. А вот у него… Он же должен быть психом!
— А кто тебе сказал, что он именно псих? — подняв бровь, ухмыльнулся Кукушкин.
— Маньяки — они вроде бы поголовно психи! — припомнил я. — Ну, так на Земле считалось…
— Там много чего считалось. А потом оказывалось ошибкой! — пожал плечами мэр. — И много чего считалось ошибкой, что потом оказывалось правдой. Нет, Вано, это именно наш маньяк! И на его совести четыре десятка трупов!..
— Ого! — присвистнул я.
— Вот тебе и «ого»… — кивнул Иваныч. — Он из первых переселенцев в Алтарное. Пришёл ещё до вас.До появления здесь успел убить полтора десятка девушек в тех группах, которые жили за посёлком Намжалдоржо. Потом, когда у нас поселился, затихарился на пару месяцев… И снова принялся за старое!
— Сначала, видимо, охотился на бескапсульных? — догадался я.
— Да, поначалу этот гад был осторожнее… — кивнул Вавася. — Но постепенно наглел. На этапе наглости они обычно и попадаются.
— А знаешь, Вано, что самое страшное? — хмуро спросил Кукушкин и, поймав мой вопросительный взгляд, продолжил: — Он для всех знакомых — образцовый гражданин! И, при этом, даже не считает себя жителем города!
— Да, отзывы от соседей — исключительно положительные! — подтвердил Вавася. — Даже эта бешеная, которая тебя сразу возненавидела, о нём отзывается, как о великолепном человеке!.. Всегда готов помочь, всегда имеет работу. Его даже в армию при штурме работорговцев не взяли! Знаешь, почему? Сумел на важную должность на рынке пристроиться!
Мы все на какое-то время замолчали. Да уж, это нужно было переварить… А потом Кукушкин потянулся к папке, лежавшей на столе у Вавася, и, раскрыв её,
