— Милорд прекрасно осведомлен, что шаболды имеют посетителей, а не способности к логике. В противном случае, мои услуги остались бы невостребованными. И как было сказано — «нет кнута, способного принудить суку следить за собой, как и нет той выгоды, ради которой сука не принудит себя сама»...
С помощью нехитрых махинаций, этот заморский женоненавистник не только исключил вероятность воровства, которая бы последовала, найми он мужиков с улицы, но и заставил личный состав добровольно заниматься физической подготовкой. В оплату за водоснабжение купален, дамочки могли выбрать либо деньги, либо существенно больший процент за свои «услуги». Само собой, большинство предпочитали процент, нежели горстку лепестков.
Из-за того, что жадные сотрудницы стремились получить как можно больше выгоды из-за «бонусов» и работали не покладая всех частей тела, они настолько задалбывались, что ни о каких походах на базар или по магазинам и речи не шло. К счастью для них, заботливый южанин организовал «магазин» прямо в салоне. С малю-ю-юсенькой наценкой.
— Купальни пышат жаром и не дают девкам обрасти жиром и грязью. Доходы остаются в заведении, а излишки дозволяют расположить к нам рудокопов, чтобы ваш «самовар» своевременно получал лучший уголь. К слову... За время вашего путешествия, безусловно полного подвигов и героизма, милорд, я взял на себя смелость приобрести еще пару сиих дивных нагревателей. — убрав пилочку в нагрудный кармашек вычурного френча, южанин скромно умолчал о количестве монеток, которые оседают в его карманах из-за всех этих махинаций.
Впрочем, и хрен бы с ним. Хочешь не хочешь, а воровать все равно будут. Этот хоть работает.
— Теперь понятно, почему Эмбер тебя на дух не переносит... Конкурент, блин! Такой же мошенник, только без юбки!
При упоминании главы гильдии, бронзовокожий брезгливо сморщился и поджал губы:
— Раз уж вы упомянули невысокую леди... При обсуждении нашего с вами плодотворного сотрудничества, мы упустили незначительный нюанс... — трость драматично ударила в ковер. — Имбертус Фавиол служит милорду, а не его суке... То есть, женщине. Я несколько удручен поведением сей девы. Скажите, милорд, воистину ли вы...
— Да-да, я и правда написал ту расписку. — бегло соврал я, пряча взгляд в бухгалтерской книге. — Эмбер действовала с моего разрешения.
Смуглый дядька заскрипел челюстью, явно чувствуя себя оскорбленным. В общем-то, я могу его понять, ибо он не одинок. Эмбер всех нас поимела. Его метафорически, меня буквально, а сотника и вовсе чуть до смерти не затрахала. Вовремя я в город вернулся, ничего не скажешь.
Осознавая, что подводы от Грисби тают на глазах, и оценив стремительный рост цен на рынке, особистка всерьез забеспокоилась о своей вотчине. Весь город в курсе, что у гильдии есть не только казна, но и просторная кладовая, забитая припасами да бухлом для зала. И, в отличие от гарнизона, эти закрома денно и нощно не стерегут десятки здоровенных северян.
В борьбе совести и женской хитрости победило второе за полным отсутствием первого — Фальшивка начала любезно передавать страже часть припасов гильдии. Само собой, за скромную мзду, малыми партиями, и на виду у всего города. Безмозглый сотник, ясен пень, ничего не заподозрил... Даже скупо поблагодарил девушку, за «ценный совет» спрятать все припасы в подвале гарнизона.
Ну а когда ситуация в городе начала накаляться, Эмбер пару раз с грустным видом напилась в гильдейском зале громко сетуя на оскудевшую кладовую и чрезмерную прожорливость стражи. Короче, использовала северян как громоотвод, отвлекая нервничающих горожан от закромов гильдии и науськивая их на бородачей.
На закономерный вопрос «без провокаторов никак нельзя было обойтись?!» блондинка сделала недовольную моську и порекомендовала начать «думать своей головой». После вскриков «да больно ведь!» и недовольных фырканий, Эмбер нехотя призналась, что никаких провокаторов не нанимала, и тот низкий мужичок на баррикадах не имеет к ней никакого отношения. «Мало ли дураков на свете?» дернула она плечиками, мстительно укусив меня за плечо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
От печальной участи бледную жопу спасло лишь то, что предчувствуя надвигающуюся бурю дерьма, Эмбер проявила странную заботу о княжеской резиденции. Состряпала поддельную расписку от моего имени и явилась в салон с плотно запечатанным конвертом. «Менеджера» ее вранье не особо впечатлило, ибо он здраво рассудил, что такой идиот как я никогда не догадается оставить «инструкцию на особый случай», но особистка не предоставила коллеге особых вариантов. Уж что-что, а угрожать она умеет...
— Я ценю щедрость, но превозношу здравомыслие! — всплеснул руками уязвленный менеджер. — Завоевал рынок — поднимай цену! Это непреложная истина торгового дела! А чтобы выкидывать редкий товар забесплатно? Второй раз за месяц отворять кладовую для местных дикарей? Возможно, милорду будет угодно чтобы и шаболды потели задарма? Переименуем ваше заведение в «аромат беспечности» и разоримся, как и подобает щедрым, но благородным северным властителям!
— Слышь, трахарь-террорист, а чем ты недоволен-то? Денег завались — нафига жадничать?
Уж не знаю, с чего вдруг Эмбер так засуетилась из-за княжеской резиденции, но она права — если бы сутенер не прекратил задирать цены на еду — от салона и головешки не оставили. Евнух может сколько угодно спорить и затирать про то, что горожане дофига мне благодарны, и они никогда бы не посмели спалить мой дом, но я не настолько наивный. Никакая «благодарность» не заставит голодную толпу ограбить вооруженных северян вместо безобидных проституток.
Как говорится, не можешь победить — возглавь. Уж лучше добровольно едой поделится. Может хоть «спасибо» скажут. Если повезет.
После разговора на повышенных тонах и напоминаний, что салон числится за отбитым лейтенантом, а не заморским сутенером, менеджер наконец смирился:
— Воля ваша, милорд. Не мне учить столь мудрого господина, как управлять таким заведением. Я всего лишь экзарх сладострастия, а не могучий рыцарь — что я могу знать о салонах?
—Ты прямо как Эмбер разговариваешь... Может вам свидание организовать?
При очередном упоминании Фальшивки высокий песчаник вскочил с кресла и осыпал меня высокопарными комплиментами, скрытая суть которых сводилась к моей беспросветной тупости. Мол, с него хватает деда и «той уродливой доярки» со шрамом через всю рожу.
— Да будет вам известно, милорд, что наши «охеренные» доходы проистекают лишь из отсутствия значимых расходов. Что произойдет весной, когда погреба иссякнут и нам придется пополнять ассортимент? Что произойдет, когда наследие предыдущего владыки заведения испарится, как дымка на ветру? Вы продолжите содержать дармоедов или наконец...
— Блин, мужик, я только вчера вернулся. Поспать да пожрать толком не успел, а ты уже грузишь. Давай завтра, а?
Серьезно, последнее о чем я сейчас хочу думать, так это о бухгалтерии какого-то борделя... Я город от голода уберег — со сраным салоном уж как-нибудь разберусь. Накрайняк князю счет предъявлю.
Кое-как проглотив горькую пилюлю, евнух снова поклонился и поспешно вышел из кабинета, сославшись на необходимость подсчета наших скудных остатков.
С облегчением закрыв учетную книгу и помечтав о сигарете, я решил, что пора бы уже и пожрать.
По случаю обеденного времени в зале не нашлось ни одного посетителя. Не потому, что у местных были какие-то рабочие часы, а из-за сотника, который назначил раздачу еды как раз на это время. Вопреки обыкновению, игривый хохот и звон кубков уступил место мерному постукиванию ложек о тарелки да тихим разговорам — ударницы развлекательного фронта наслаждались часами заслуженного покоя.
Все-таки, каким бы засранцем этот евнух не был, но борделем управлял мастерски. Службу он тут неплохо организовал — сомневаюсь, что сам справился бы лучше.
Попытка приблизится к дышащему паром котлу с фасолью и сушеным луком, оборвалась вспышкой фиолетовой молнии. Оторвавшись от болтовни с сотрудницами за одним из столиков, Киара стремительно приблизилась ко мне.
