Хелен облокотилась о стол и посмотрела на Кристину поверх чашки.
— Зависит от человека, конечно. С Ли никогда не знаешь, что будет дальше. Помимо повара, домохозяйки и шофера, ему нужен ковбой, сиделка для потерявшихся детей, пораненных животных и птиц и…
— Скалолазов, — вставила Кристина.
— И для них тоже, — согласилась Хелен. — Я очень рада тому, что сумела закончить медицинские курсы. Мы были счастливы здесь, пока не случилось это. Мне жаль вашего друга.
Кристина кивнула, не желая говорить о том, что произошло. Хелен вновь наполнила чашки и продолжала:
— В заповеднике хорошо жить. Мне бы не хотелось лучшего. Все время на природе и не обращаешь внимания на социальное положение и всякую такую чепуху, на что ловится так много женщин. А, кстати, мужчины, работающие здесь, более чувствительны, добры и заботливы.
Кристина взглянула на нее с удивлением. Она не думала об этом. Но, наверное, так оно и есть.
— А что теперь мне делать? — спросила Хелен.
— Правда, ничего. Я чувствую себя не так плохо, как можно подумать, и размяться немного полезно. Сейчас покормлю собаку, — ответила Кристина и открыла дверь вернувшемуся с утренней пробежки Горнисту.
Она приготовила миску с крупой, посыпав сверху кусочками бекона и яйцом, которые не смогла доесть. Хелен вытерла стол и подлила воды для мойки, поглядела через плечо и усмехнулась над Горнистом:
— Он всегда ест с таким энтузиазмом? Симпатичный. Давно он у вас?
Кристина взяла полотенце и, вытирая посуду, рассказывала историю Горниста. Она подумала о том, что приятно было бы иметь такую подругу, как Хелен Фарренс. Скорбь после потери матери вылилась в легкую боль одиночества, которую не могла смягчить дружба с соседками или женами коллег Дэвида, которые были полностью погружены в домашний быт или озабочены повышением социального статуса.
— Я приготовлю вам постель, — сказала Хелен, выжимая полотенце и развешивая его над краном. — Одно дело пройтись, но много напрягаться пока — это слишком. А как у вас со стиркой? — добавила она, когда они вошли в спальню и Кристина стала приводить в порядок туалетный столик.
— Без проблем. Я ездила в прачечную самообслуживания в воскресенье.
«Неужели это действительно было всего несколько дней назад, — изумилась она. — Столько событий…» Но несмотря на трагедию с Антонио и боль и страх от своего падения, при воспоминании о том, как вчера посмотрел на нее Барт, Кристина чувствовала, что начинается новая полоса в ее жизни, и радовалась этому.
— Надеюсь, вы не пренебрегаете остатками, — сказала Хелен, показывая на мясо и салат, которые убирала в холодильник. — Тут еще запеканка вам на обед. Нужно только подогреть. Всегда делаю побольше и замораживаю, я не очень-то люблю готовить. Еще оставляю вам домашнее сливовое варенье, буханку хлеба и несколько банок консервированного супа. Я рада, что вы быстро приходите в себя, — говорила она Кристине, смахивая пыль тряпкой, — но я еще заеду после обеда, вдруг вам станет хуже. Мне и Ли было бы спокойнее, если б вы провели ночь у нас. Иногда после шока бывает запоздалая реакция.
— Спасибо. Вы и так уже сделали более чем достаточно.
— Пустяки, — Хелен мягко похлопала ее по руке, — я всего лишь успокаиваю свою совесть. Мне бы позвонить вам много раньше. — Она улыбнулась, извиняясь. — Полагаю, вы знаете, что между парковыми служащими и частными владельцами не такая уж горячая любовь.
— Догадываюсь, — сухо кивнула Кристина.
— Не стоит осуждать администрацию и лесничих. Они стараются сохранить Монумент для всех, а некоторые частники выкидывают всякие дурацкие штуки. Рубят деревья на дрова, как свою собственность. Один даже вызвал лесной пожар, сжигая свой мусор. Другой объявил войну белкам, они якобы повредили у него два фруктовых дерева, и разбросал отравленное зерно.
Очевидно он не знал, что яд попадает в экологическую пищевую цепочку и может оказать вред множеству других животных помимо тех, кому предназначен.
С другой стороны, я могу понять, почему люди не хотят уступать свои земли. Куда еще им спрятаться от всей этой мышиной возни в городах. Если б все владельцы были как вы, уверяю, что не было бы поводов для вражды. Ваш дядя тоже был очень хороший, хотя и относился ко всем посетителям и персоналу как к непрошеным гостям в своей пустыне.
Глаза ее заискрились смехом.
— Но это не потому, что он уважал правила парка; он уважал просто пустыню и все, что с ней связано. Кажется, заболталась я тут с вами, а вам бы отдохнуть. Если уверены, что с вами будет все в порядке, я съезжу в город за покупками. Мне нужно заехать за рецептом для Шейлы Бродски, жены одного из лесничих. Она ожидает ребенка через пару недель, первого, — и она проворно поднялась.
— Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке. — Кристина проводила ее до двери с ощущением, что приобрела друга: кипучая натура Хелен словно солнце среди льдов растопила привычную Кристинину сдержанность. — Еще раз спасибо, Хелен. Я благодарна больше, чем могу выразить.
Хелен отмахнулась и прищурилась в ярком утреннем свете.
— Кто-то едет, — и она показала на клубы пыли над дорогой. — Это Барт.
Кристина обрадовалась, но вспомнив, как при расставании Барт погладил ей щеку, смутилась.
Он как ни в чем не бывало приветствовал:
— Привет, Хелен. Как пациентка?
— Так хорошо, что я собираюсь уехать.
— Кристина, ты выглядишь лучше, чем я предполагал, — и его глаза сощурились в улыбке.
Хелен завела свою машину и, выкрикнув из окна «Буду позже», укатила.
— Что за чудный человек! — с восхищением воскликнула Кристина.
— Да, это точно. Ли счастлив, но думаю, до конца не осознает, как ему повезло. Ты действительно чувствуешь себя так же хорошо, как выглядишь? — в его голосе слышалось явное подозрение.
Кристина чуть не засмеялась, но он был так искренен, что она ответила серьезно:
— Не могу сказать, что у меня нигде не болит, но если учесть, что я вообще могла уже ничего не чувствовать…
Он кивнул с облегчением и сморщил нос, безошибочно уловив запах:
— Ясно, Хелен очень верит в арнику. Надеюсь, ты сможешь дойти до индейской пещеры?
— Если ты не ждешь от меня гонок.
— Да, если это тебя слишком расстроит…
Она подумала и ответила честно:
— Я в ужасном шоке от происшедшего. Мне нравился Антонио, и, конечно, жаль, что его жизнь оборвалась так рано и таким образом. Но я знала его всего несколько дней и, несмотря на несчастный случай, все же считаю пещеру счастливым местом.
Ярко-синие глаза Барта радостно вспыхнули. Но он лишь сказал:
