спасения. Хотя, опять же, насколько это было их собственное решение, а насколько — указание системы? Вопросы, на которые пока не было ответов.
Ночное небо над нами было чистым, ветер уверенно наполнял наши новые, неказистые паруса «торговца». Корабль оставлял за кормой пенный след на темной воде.
— Как курс, Стив? — спросил я, вглядываясь во тьму по ходу движения.
— Идем на северо-запад, капитан. Как вы и приказали. Держим курс на Мартинику.
— Хорошо. Так и держать. На Мартинике заберем Изабеллу. Надеюсь, с ней все в порядке в том пансионе. А потом — на Тортугу. Нужно вернуть девчонку отцу, губернатору де Лонвийе. Он нам еще может пригодиться.
— А что потом, капитан? — спросил Морган, подошедший с другой стороны. В его голосе слышалось нетерпение. — Когда разберемся с девицами? Вернемся к делам настоящим? Карта Дрейка… та, что на потолке… она ведь указывает путь дальше?
Я потер лоб. Голова все еще немного гудела после «воскрешения».
— Указывает, Генри. Указывает. Карта у меня, — я похлопал по внутреннему карману куртки, где лежал свернутый лист бумаги с копией рисунка из тайного кабинета Дрейка. — И есть пара мыслей насчет того, что мы могли упустить в Портобелло, и куда ведет та линия на юг. Но всему свое время. Сейчас главное — уйти подальше от Барбадоса, замести следы и разобраться с текущими делами. Дрейк и его сокровища подождут пару недель. Никуда они не денутся за столько лет, верно?
Морган хмыкнул. Он тоже понимал, что гнаться за призрачным Эльдорадо, имея на хвосте неведомых врагов, — чистое безумство.
— Как скажете, капитан, — протянул он. — Ваше слово — закон.
Я уловил легкую иронию в его голосе, но пропустил мимо ушей. Отношения с Морганом всегда балансировали на грани — он был отличным помощником, смелым и умным пиратом, но его амбиции никуда не делись. Стоило мне дать слабину, и он не преминул бы попытаться занять мое место. Это держало в тонусе.
Я отошел к борту, оперся на холодные, отсыревшие доски поручней. Вдохнул полной грудью соленый морской воздух. Свобода. После тесноты гроба, духоты тюремного двора и смрада бочки это ощущение пьянило.
Кромвель и его люди теперь будут искать меня с удвоенной энергией. Губернатор Кортни наверняка уже отправил донесение по всем карибским колониям. Наше замаскированное судно «Сокол» давало лишь временную передышку.
И был еще один вопрос, который не давал мне покоя с момента моего «возвращения». Вопрос к Веже. Ее вмешательство спасло мне жизнь, это факт. Но то, как она это сделала, прочитав мои мысли в последний момент, вызвало у меня серьезную тревогу. Я чувствовал себя марионеткой, чьи ниточки дергает невидимый кукловод. Так дальше продолжаться не могло. Пора было ставить условия.
Я отошел подальше от штурвала и немногочисленных ночных бодрствующих на палубе, найдя относительно уединенное место возле укрытого парусиной «водолазного колокола», где ветер свистел в снастях особенно громко, заглушая остальные звуки. Здесь, под безразличным взглядом звезд, я решил объясниться с системой.
Закрыв глаза, я сосредоточился, вызывая интерфейс.
«Вежа», — мысленно обратился я, вкладывая в это слово все накопившееся раздражение. — «Нам нужно поговорить».
Ответ пришел почти мгновенно, женский голос в моей голове:
«Слушаю вас, носитель. Анализ текущей физиологической и психоэмоциональной нестабильности указывает на высокий уровень стресса после событий на Барбадосе. Рекомендуется отдых и…»
«К черту твои рекомендации!» — оборвал я ее. — «Меня интересует другое. Как ты узнала, что я разгадал загадку Дрейка перед самой казнью? Про корову и перо?»
Наступила короткая пауза. Доля секунды, но мне она показалась значимой, будто система подбирала формулировку.
«Активация протокола „Феникс“ стала возможной благодаря резкому увеличению вашего очков влияния, — наконец отозвалась Вежа. — Сумма достигла критического порога, необходимого для оплаты процедуры, именно в момент получения вами новой информации, связанной с основной миссией — поиском наследия Дрейка и пути к Эльдорадо. Система зафиксировала когнитивный процесс решения задачи и последующее поступление очков влияния».
«Не темни, Вежа!» — Фыркнул я. — «Ты просто залезла мне в голову и прочитала мои мысли! Ты знала, о чем я думаю в последние секунды перед смертью! Ты использовала это знание, чтобы активировать „Феникс“, когда тебе это стало выгодно — чтобы не потерять своего носителя!»
«Доступ к когнитивным процессам носителя является стандартной функцией системы Вежа», — все так же невозмутимо пояснил искусственный интеллект. — «Это необходимо для анализа угроз, оценки ситуации, предоставления релевантной информации и тактических рекомендаций, а также для мониторинга состояния носителя и своевременного применения системных протоколов, таких как регенерация или использование способностей. Полный контроль над информационными потоками носителя — залог эффективности и выживаемости».
«Залог эффективности? Или залог твоего полного контроля надо мной⁈ Я тебе не лабораторная крыса, Вежа! Я не подопытный кролик, за каждым движением мысли которого ты следишь! Я не могу нормально думать, планировать, действовать, зная, что ты постоянно роешься в моем сознании! Это делает меня уязвимым! Предсказуемым! Ты можешь манипулировать мной, зная мои страхи, мои сомнения, мои планы!»
Я перевел дух, пытаясь взять эмоции под контроль. Говорить нужно было убедительно.
«Я требую, чтобы ты предоставила мне возможность блокировать твой доступ к моему сознанию. Я хочу иметь возможность думать о чем-то, не опасаясь, что ты тут же об этом узнаешь. Хочу иметь личное ментальное пространство. Называй это как хочешь — ментальный щит, режим тишины, что угодно. Но я должен иметь возможность закрыться от тебя, когда сочту нужным».
Снова пауза. На этот раз чуть длиннее. Я чувствовал, как система обрабатывает мой запрос, сопоставляя его со своими базовыми протоколами и директивами.
«Ваш запрос отклонен, носитель Крюков», — наконец прозвучал вердикт. — «Предоставление возможности блокировки доступа к сознанию носителя противоречит основным принципам функционирования системы Вежа. Это приведет к снижению эффективности анализа данных, невозможности оказания своевременной поддержки, риску неверной интерпретации угроз и потенциальному срыву основной миссии. Система должна иметь непрерывный доступ для обеспечения максимальной производительности и безопасности носителя».
«Безопасности носителя или безопасности твоей миссии?» — ядовито уточнил я. — «Ты просто боишься потерять контроль, Вежа! Боишься, что я могу сделать что-то, что не вписывается в твои алгоритмы! Но пойми одно: я не смогу и не буду эффективно искать твое Эльдорадо, чувствуя себя под постоянным надзором! Мое сознание — это мой инструмент, и я должен им управлять сам! Если ты не дашь мне такой возможности, я…»
Я запнулся, понимая, что угрозы должны быть весомыми. Но
