флиртовала с ним, в том, что я разрушила их отношения. Ее не беспокоило, что ее парень домогался до ее несовершеннолетней дочке.
Она взглянула на Киана.
Выражение его лица было жестким, мышцы челюсти подергивались, а глаза потемнели. Хотя гламур все еще был на месте, черты лица выглядели резче. Смертоноснее. Впервые он не источал чувственность. Он излучал угрозу.
— Извини, — сказала она. — Наверное, я просто вываливаю на тебя всё дерьмо из своего детства.
Его взгляд смягчился, и некоторая скованность исчезла.
— Не извиняйся. Я хочу знать все это. Я хочу чувствовать то, что чувствовала ты… что ты все еще чувствуешь, — он протянул руку и откинул волосы с ее лица. Ногти прошлись по щеке, когда он заправил пряди ей за ухо. Его рука осталась там, обводя изгиб уха. — Не могу сказать, что понимаю твой опыт, но мои ранние годы тоже были полны неприятностей. Я знаю, каково это — чувствовать себя… нежеланным.
Пытаясь игнорировать покалывание, вызванное его прикосновением, Уиллоу выгнула бровь. Она не могла до конца осознать, что этого соблазнительного, чувственного, великолепного мужчину когда-либо избегали или оставляли в стороне.
— Правда?
Он кивнул, и его рука опустилась, подушечки пальцев погладили ее шею, в то время как большой палец слегка коснулся скулы.
— Я говорил тебе, что есть много видов фэйри. Меня не очень любят остальные. Нас считают паразитами. Пиявками. Ниже остальных, пародией на то, какими должны быть фэйри. Но при этом нас боятся, потому что наша магия может влиять даже на других фэйри, хотя они гораздо более сильные, чем смертные. И потому что мы можем питаться от них, от их силы, и сами становиться могущественными. Так что в Тултирасе я не встретил особого радушия. Единственные, кто хотел меня, стремились обладать мной, контролировать меня. Точно так же, как Флорида никогда не была для тебя домом, Эвергарден никогда не был домом для меня. Я всего лишь один из многих представителей моего вида, которые нашли утешение здесь, среди смертных, хотя… — что-то изменилось в его глазах, проблеск уязвимости, который сделал взгляд невозможно более чарующим. — Я не чувствовал себя менее одиноким в этом мире.
— Это как будто ты дрейфуешь между двумя мирами, не чувствуя своего места ни в том, ни в другом.
— Да. Именно так, — улыбка, которой он одарил ее, была слабой, но теплой, нежной и искренней, и она пронзила сердце Уиллоу.
Прожить так долго, ни разу не почувствовав, что принадлежишь хоть какому-то месту… Встречаться со столькими людьми, но так и не установить связь ни с кем из них…
— Мне жаль, что ты прошел через всю жизнь с такими чувствами, — сказала она.
— Я научился принимать те маленькие радости, что Судьба даровала мне, — он усмехнулся и опустил лицо, зарываясь носом в ее волосы и глубоко вдыхая. — Как соблазнительницы с фиолетовыми волосами…
Уиллоу рассмеялась и мягко оттолкнула его.
— Я даже не старалась. Ты просто не принимаешь нет в качестве ответа.
Он со смешком откинулся назад, но поймал ее руку у себя на груди, удерживая там, обхватив пальцами.
— В то время как я стараюсь больше, чем когда-либо, Фиалочка. Мы с тобой поменялись ролями, но в конце концов я выйду победителем.
— Посмотрим.
— Посмотрим, — он сжал ее руку, и выражение его лица стало серьезным. — Не верю, что ты закончила свой рассказ.
Уиллоу уставилась на его руку. Она была большой и теплой, так идеально накрывая ее, и его грудь была твердой под ее ладонью. Она чувствовала ровный стук сердца.
— Думаю, нет. Уверен, что хочешь услышать больше?
— Ты предупреждаешь меня о том, чего ожидать, или предполагаешь, что мне будет скучно, смертная?
— Наверное, я подумала, что тебе будет скучно. Я имею в виду, ты жил очень, очень, очень, очень…
— Да, очень, очень долго, я понимаю, — сказал он со смехом.
Уиллоу усмехнулась, но улыбка исчезла.
— Так что да. Я ненавидела жить с родителями. Я находила, куда пойти, если не была заперта в спальне с книгой, чтобы сбежать от своей жизни. Я проводила много времени в библиотеке или ходила в гости к друзьям, но по мере того, как мы становились старше, дружба угасала. У каждого из них была своя жизнь, парни и подружки, занятия после школы и спорт. И они всегда ходили куда-нибудь по делам. У меня никогда не было денег, чтобы присоединиться к ним, и я чувствовала себя неловко, когда они предлагали каждый раз заплатить за меня. В шестнадцать лет я нашла свою первую работу и работала столько часов, сколько могла. Помимо того, что я потратила немного денег на машину-развалюху и бензин, я откладывала каждый пенни на тот день, когда смогу съехать и жить самостоятельно.
Она теребила молнию на куртке Киана, продолжая:
— Когда мне исполнилось восемнадцать, я нашла в Интернете объявление о квартире здесь, в Вашингтоне. Она была крошечной, но доступной, и я ухватилась за нее. Я была так счастлива уехать из Флориды. Быть самой по себе, никогда больше не иметь дела со своими родителями и их обидами. С меня словно сняли огромный, сокрушительный груз. Это была… свобода. У меня почти не было никаких вещей, так что было нетрудно разместить все в моей маленькой машине для поездки через всю страну. Я знала, что мне нужно как можно скорее найти работу, когда я приехала сюда, потому что знала, сбережений хватит ненадолго. В итоге я устроилась в Verity's, универмаг в квартале от квартиры. Предполагалось, что это временно, но, думаю, я им понравилась, потому что они оставили меня. Я проработала там пару лет, обучаясь практически во всех отделах. И вот однажды я увидела объявление о вакансии в портретную студию. Я подумала, что это будет приятной сменой обстановки. Это была одна из немногих вещей, которые я не делала в магазине, и предполагалась большая зарплата, поэтому я подала заявление. Я получила работу, и… Мне она понравилась. Я обнаружила в ней свою страсть, нашла то, чем хотела зарабатывать на жизнь. Я посещала курсы, делала много фотографий для практики и, в конце концов, открыла свой собственный бизнес. Я сделала из этого профессию. Добавь сюда несколько неудачных отношений за все это время, — она развела руки в стороны, — и вот я здесь.
— Да, вот ты здесь. С инкубом из всех существ.
Уиллоу ухмыльнулась.
— Кто бы мог подумать?
— Реальность еще более странная, чем твои книги, не так ли?
— Нет, если только наполовину пауки, наполовину гуманоиды тоже не существуют.
Киан рассмеялся и покачал
