Он не договорил и в бессилии развел руками.
– А почему вы не защищали мои интересы с самого начала? Меня тут незнамо в чем обвиняют, а вы где-то ходите!..
– Простите еще раз, не рассчитал время.
Заморевич перебил:
– Вернемся к теме допроса. Итак, Екатерина Сергеевна, вы узнаете женщину, изображенную на продемонстрированной вам фотографии?
– Повторяю, снимок недостаточно информативен для идентификации данной женщины. – Когда надо было, Катя в совершенстве владела вычурно-конторским бюрократическим языком.
– Как?… – Заморевич оторвал глаза от своей писанины и вытаращился на Катю. Обычно его клиенты изъяснялись несколько иначе. В частности, за долгие годы службы русский народный матерный язык был освоен им досконально. Вот сука! Это же как-то записать надо, чтобы она потом не вопила, что говорила не так и имела в виду не то.
– Как говорю, так и записывайте. – Катя быстро уловила свое сильное место.
Адвокат Семенов у стены с трудом сдерживал смех. Старший следователь не мог себе позволить, по-японски говоря, «потерять лицо» перед этой наглой фифой. Она как-то в одночасье переменилась и теперь была уже не ощипанной курицей, не больной птицей, а злобной, хитрой сукой. Вот только определить, какой породы, Заморевич пока затруднялся. Но сукой точно. Попросить еще раз повторить ту фразу про женщину было выше его сил, а записать по памяти невозможно. От всей мудреной фразы в голове всплыло только название фильма «Идентификация женщины».
Сопя и невероятно напрягаясь, Заморевич наскоро вывел в протоколе допроса, пока окончательно не забыл: «Женщина на фотографии моей идентификации не поддается». Вроде как-то не так она говорила. А, леший с ним!.. Смысл тот же: телку на фотке не знаю.
Что же она так по-глупому упирается-то? Ведь все же как дважды два, как два пальца об асфальт. Сама призналась, что Пояркова знает, что в аэропорту они встречались, но почему-то передача не состоялась, и тут же придумывает ерунду про какой-то совместный полет. И не откуда-нибудь, а прямо из какого-то полуфантастического Кейптауна. Где это?
«На задворках Кейптауна матросы трахали девочку-дауна»… Это было все, что Заморевич знал о загадочном Кейптауне.
– Екатерина Сергеевна, а есть ли в вашем гардеробе синий бархатный жакет? – по-доброму, по-свойски поинтересовался как бы между делом Заморевич. Для себя ответ на этот вопрос он знал: ребята-опера поведали, что при обыске видели в шкафу у нее именно такой жакет.
– Да, есть.
– И вы его надеваете? Как часто?
– Не часто, это не каждодневная вещь.
– Ну, скажем так, это вещь для ресторана. Правда?
– Знаете что, бархатный жакет я могу надеть хоть в ресторан, хоть на лыжную прогулку. Это мое личное дело! И не надо вымогать у меня ответ, что женщина в похожем жакете на фотографии – это я. Адвокат Семенов, с точки зрения закона все в порядке?
– С точки зрения закона… Борис Николаевич, давайте считать, что моя клиентка ответила на ваш вопрос, – примирительно предложил адвокат.
– А скажите еще, Екатерина Сергеевна, какую прическу вы предпочитаете для торжественных случаев?
Катю Заморевич видел второй раз, и оба раза волосы ее были высоко заколоты на голове пучком.
– Полагаю, что ваш вопрос не имеет отношения к контрабанде наркотических веществ. Или вы считаете, что я перевожу их в прическе?…
– Отказываетесь отвечать? Кстати, здесь я решаю, какие вопросы к чему имеют отношение.
– Записывайте так, как я сказала.
– Хорошо. – Заморевич был удивительно покладист, ответ записал и, снова покопавшись в папке, с видимым удовольствием достал еще одну, последнюю, самую козырную фотографию. Джокера. – А этот снимок вам знаком?
Катя сразу же узнала себя. Фото было сделано в ресторане, на Дне рождения ее подруги. Катя стоит с бокалом в руке, в синем бархатном жакете, с распущенными по плечам волосами. Вот ведь, блин, какое неудачное совпадение. Спасибо хоть ресторан другой. Она и забыла совсем, как мимолетно удивилась, обнаружив, что при обыске у нее изъяли эту фотографию.
Заморевич положил перед Катей оба снимка и, довольный произведенным эффектом, поинтересовался нежно:
– И что вы можете на это сказать?
– А что конкретно вы хотите на это спросить?
С таким трудом обретенное терпение начало вновь ускользать от блюстителя закона.
– Вам не кажется, что женщины на обеих фотографиях очень похожи?
Сходство, к превеликому Катиному сожалению, было, и немалое. Но она твердо решила не сдаваться.
– О какой, простите, похожести может речь идти, если одна из женщин снята лицом, а другая спиной? Давайте не будем терять время. Я категорически отрицаю, что принимала участие в застолье, изображенном на предыдущих снимках. И людей, изображенных на фотографиях, я не знаю.
И тут Заморевич поступил абсолютно непрофессионально. Вероятно, сказались прежние бессонные ночи: в объятиях Зинки-шалавы, в беседах с Мироновой, в грязной сваре с женой. Сказались утренняя, привычная перепалка с сыном, абсолютно не желавшим учиться; посторонний стук в двигателе автомобиля, появившийся по дороге; недовольство прокурора стилем работы Заморевича и еще много более мелких неурядиц: натертая нога, очередной проигрыш «Зенита», повышение цены на бензин.
Заморевич побагровел лицом, снова вскочил на ноги и завис над Катей. Катя в предвкушении брызжущей на нее майорской слюны резко отпрянула и потянулась за платком. Заморевич заводил перед ее носом толстым пальцем, грозя, и начал отрывисто выкрикивать:
– Я тебе что, лох чилийский?! Что ты, сука, о себе возомнила?! Я на этом месте столько лет сижу, что тебе и не снилось, и все твои фортеля наперед вижу. Мне фиолетово, что ты будешь нести, я главное знаю: Пояркова за день до вашей встречи в аэропорту полгорода видело, он не мог лететь в самолете, да еще из какой-то сраной Африки. Это раз! У Пояркова нет и не может быть никакой бабы, это два. Потому что он голубого голубей, его только мальчики интересуют. Он пи-да-рас! Пи-дор!..
– Педераст, – машинально поправила Катя.
Заморевич чуть не взорвался.
– Гей! Гомосексуалист! Мужиков в жопу трахает! Я совершенно точно знаю, что в аэропорту он должен был забрать товар, и ты подтвердила, что виделась там с ним. По каким-то причинам передача не состоялась, и ты сама потащилась к нему домой, по заведомо известному тебе адресу. И вместо того, чтобы выдать добровольно наркоту, по-хорошему выдать, ты втюхиваешь мне старые, никому не нужные сопливые письма и утверждаешь, что с Поярковым здесь не была!..
Заморевич отвел палец от Катиного лица и ткнул им в то фото, с водкой. Палец попал в маленького в золотых очках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
