что нисколько не добавляло радости…
Вместо магокара, мы приехали на обычном авто, так что нас за богачей вряд ли могли принять люди со стороны. Выходит, кто-то намеренно хочет моей смерти, и они знали, за кем идут.
Ко всему прочему, недалеко от нашей машины должна была стоять ещё одна с охраной, однако я её нигде почему-то не видел. Странное чувство опасности усилилось, особенно в момент, когда ко мне с Аней спешно стала приближаться девочка одиннадцати-двенадцати лет, неся какую-то коробку в руках.
— Извините, — робко улыбнулась девочка, приблизившись ко мне. — Меня тут ваши знакомые попросили пере… — не успела она договорить, как от проходившей толпы отделились пятеро мужчин, и уже по взгляду понятно, что с недобрыми намерениями.
Они резко выхватили пистолеты из-под своих курток и принялись по нам стрелять. Да, прямо посреди бела дня, пусть сейчас и вечер.
Дальше время пошло на секунды.
Анна в мгновение ока ставит передо мной полупрозрачный магический щит, закрывая от пуль. Я кричу ей прикрыть меня, а сам хватаю шокированную происходящим девочку и вместе с ней ухожу в сторону. Параллельно с этим прикрывая ту уже своими барьерами, пусть и менее слабыми из-за отсутствия кругов маны. По крайней мере, от пуль по касательной точно спасёт.
Одновременно с этим, прямо на меня с оружием в руках бежит один из нападавших. Я встаю перед выбором: подвергнуть риску девочку и напасть в ответ до того, как он доберётся до меня, либо же попытаться убежать.
Мужчина тем временем наставляет в мою сторону ствол. Я понимаю, что сейчас раздастся выстрел, который ранит либо меня, либо девочку. И в этот же миг во мне просыпается злость. Моя злость, ведь эти ублюдки посмели тронуть обычных, ни в чём неповинных людей. Если уж так хотели разобраться со мной, то и действовали бы там, где пострадать могут лишь бойцы рода — они, по крайней мере, знали про риск и были к этому готовы.
Раздаётся выстрел. Я ставлю щит под касательным углом, понимая, что он прямого столкновения всё равно не выдержит. Пуля сталкивается с барьером, лишь слегка замедляясь, но всё же меняя траекторию, только всё происходит настолько неудачно, что она всё равно попадает мне в руку, но хотя бы не в голову, куда изначально целился убийца.
Тело пронзает острая боль, но она не может остановить меня. Я переживал и не такое, пусть от этого менее больно не становилось.
Противник видит, что пуля меня не убила, и делает новый выстрел. В этот раз я готов и ставлю перед собой сразу несколько щитов таким образом, чтобы пуля несколько раз отрикошетила и потеряла всю свою кинетическую силу.
Видя подобные «фокусы», стрелок начинает слегка паниковать и пытается снова нажать на спусковой крючок. Третий выстрел я ему просто не даю сделать.
Когда я, оставив девочку всё же позади, оказываюсь рядом с ним, мужчина резко отпрыгивает назад и пытается вновь на ходу прицелиться. Я делаю рывок вперёд и, стискивая зубы, ударом ладони снизу отвожу пистолет вверх. Раздаются два оглушительных выстрела в небо. Я резким хватом опускаю его руку вниз, делаю подсечку ударом в колено и, заходя за спину противнику, хватаю его за шею и подбородок.
Одной рукой мужчина роняет ствол, которым всё равно в такой позиции неудобно было бы воспользоваться, а другой выхватывает из потайного кармана нож и, видимо, собирается меня им пырнуть. Лезвие стремительно летит в мою сторону, но застывает в считаных сантиметрах от меня. Одним волевым усилием, я резким движением, до щелчка, ломаю ему шею.
Не теряя ни секунды, отбрасываю тело в сторону и опускаюсь вниз, пытаясь схватить обронённый ранее пистолет, в котором ещё должна была остаться парочка патронов.
Боль, к сожалению, усиливается, и её мне с каждым мгновением тяжелее игнорировать. Однако гнев и адреналин помогают её заглушить.
Беру в руки пистолет и успеваю заметить, как Анна одним ледяным заклинанием убивает двух из нападавших и, выхватив у одного из них пистолет, прикрываясь щитом, точным выстрелом убивает третьего. Внезапно, среди убегающей толпы появляется внедорожник, на котором, видимо, и прибыли нападавшие. Благо большая часть толпы успела разбежаться, и перед ним не было людей. И судя по тому, что он не намеревается останавливаться, то все это делается с целью протаранить Анну. Девушка, увидев это, несколько раз стреляет по стеклу напротив водителя, однако то оказывается бронированным как раз на такой случай, и пули не проходят дальше, оставляя лишь сеточку трещин.
Я не нахожу ничего лучше, кроме как стрелять по передним шинам, и хоть пули повреждают ближайшее ко мне колесо, делу это не помогает. Однако Анна довольно быстро реагирует и, пользуясь моментом, пока водитель хоть немного, но отвлечён на меня, посылает в ноги ману и запрыгивает сначала на щит, что создала под собой на манер воздушной ступеньки, а затем на крышу внедорожника, практически перепрыгивая его.
Видя это, нападавший резко даёт по тормозам и, разворачиваясь с противным звуком стираемых шин, прямо на ходу высовывается из бокового окна, целясь в Анну пистолетом. Я пытаюсь перевести на него прицел, как вдруг раздаётся едва слышный хлопок, и прилетает пуля в целящегося в Анну убийцу. Он, дёрнув головой, куда, собственно, и угодила пуля, откидывается назад, больше не контролируя машину.
«Работает снайпер?» — мелькает мысль в голове, и я замечаю, что последний из нападавших, поняв, в какой ситуации очутился, побежал к оставленной мной девочке, видимо, собираясь взять её в заложницы или, возможно, убить.
Я направил на него пистолет и, прицелившись в голову, сделал выстрел, однако из-за резкого приступа новой боли промазал. Пуля пролетела рядом, и убийца к этому моменту практически добежал до девочки. Однако тут же, откуда ни возьмись, вылетает Вадим и сшибает мужчину с ног, пытаясь выбить у того из рук пистолет.
Раздаётся выстрел, и Вадим кричит от боли, в то время как голова мужчины лопается, как перезрелый арбуз, от прилетевшей в неё огромной сосульки Анны. Причем сосулька лишь немного не задевает самого Вадима.
Взгляд снова падает на парня, и я вижу, как из него хлещет кровь, и как он ноет от боли. Правда, делает это как-то слишком акцентированно, будто переигрывая.
— О-они… они все… — потерянно пролепетала девочка, и я заметил, как на её лице появился страх.
Я инстинктивно подбежал к ней и прижал к себе, так, чтобы она не смотрела по сторонам. Сейчас это было лишним и не нужным.
Не хватало ещё, чтобы она видела весь этот ужас. С другой стороны, она уже и так большую часть увидела, так что всё происходящее было довольно однозначно.
— Аня, хватай Вадима и к Соколову! Девочку берём с собой! Я окажу ему первую помощь, — отдал я команды я, быстро оглядывая окрестности на наличие противника, который просто мог спрятаться. Но таких не обнаружилось, либо они решили не показываться на глаза.
Под прикрытием магических щитов, чисто на всякий случай, мы все вместе быстро прыгнули в машину, и я снова приказал своей слуге:
— Гони!
Глава 25
Мы вместе с Анной стояли в кабинете Соколова и наблюдали за тем, как тот водил подсвеченными зелёным светом руками по телу Вадима и тем самым исцелял его раны.
Со мной и моей слугой к этому моменту всё было в порядке. Анна осталась целой и невредимой, разве что я ощущал, что она опять чувствует себя виноватой передо мной из-за моего ранения. Но, по крайней мере, она это скрывала куда успешнее, чем раньше.
Я же спокойно обошёлся обеззараживанием раны и бинтом с какой-то мазью из автомобильной аптечки. Вернее сказать, спокойно обошёлся и дождался своей очереди. Всё же пуля прошла навылет, и уж от такой травмы я бы точно не помер. Только вот крови потерял многовато, но это уже мелочи.
Нет, разумеется, Георгий Иннокентьевич не оставил меня без внимания и по прибытию хотел первым вылечить меня, несмотря на более тяжёлое состояние Вадима. Поэтому пришлось приказать ему сначала заняться парнем, а уже потом со мной. Тот сначала долго упирался, но я был настойчив. В итоге он всё-таки остановил кровотечение у Вадима, затем занялся мной, и теперь восстанавливал колено неудачливого парня.
К этому моменту я уже успел и с Анной поговорить. Так хоть как-то удалось объяснить довольно упёртой девушке, что
