Некоторое время собравшиеся вели светскую беседу, Стивен умело направляла ее, придерживаясь незначительных событий в местном обществе. Леонард стал проявлять признаки нетерпения, он явно хотел остаться наедине со Стивен. Однако она как будто не замечала этого, а вскоре распорядилась принести чай. Это заняло некоторое время: пока слуги приготовили все необходимое, накрыли на стол, пока хозяйки и гость выпили чай, Леонард начинал закипать. Стивен с удовлетворением следила за переменами в его состоянии, а тетушка ничего не замечала и продолжала незначительный разговор. Стивен не знала, почему Леонард так нервничает, почему он вообще пришел через день после неприятного разговора. Она тоже была изрядной эгоисткой, а потому не умела понимать других людей и догадываться об их мыслях и желаниях. Пока тянулся разговор, она решила, что не хотела бы еще одной «драматической сцены», и лучше бы избежать уединения с Леонардом.
Однако Леонард был мужчиной, а потому склонен был к открытому проявлению чувств. Поскольку намеками ему не удавалось добиться желаемого результата, он внезапно понял, что Стивен просто не хочет возвращаться к прежнему разговору и избегает ситуации, при которой он стал бы возможен. Вот для чего ей нужно присутствие тетушки.
– Между прочим, мисс Норманн, – произнес он, намеренно выбирая такое формальное обращение, – мне бы хотелось пару минут поговорить с вами наедине, прежде чем я уйду. По делам, – добавил он, заметив удивленный взгляд мисс Роули.
Пожилая дама была несколько старомодна в вопросах этикета. Во времена ее юности молодой человек и подумать не мог обратиться к девушке с подобной просьбой о деловом разговоре наедине! За одним исключением: если он собирался поднять тему, которую предварительно обсудил с ее ответственными родственниками. Леонард догадался о причинах растерянности почтенной дамы и торопливо добавил:
– Это касается вопроса, о котором вы мне писали!
Стивен настраивалась на подвох и неприятности, но прямая просьба оказалась для нее полной неожиданностью. Все это показалось ей крайне неделикатным, поскольку нарушало систему условностей публично, при свидетеле – и это меняло все дело. Чувство опасности вспыхнуло с новой силой, а женская интуиция подсказывала, что надо усилить оборону. Стивен улыбнулась и очень мягко и спокойно ответила:
– Конечно! Как это эгоистично с моей стороны забыть об этом и заставить вас ждать так долго. Дело в том, тетушка, что Леонард – я позволю себе называть вас Леонардом, мы ведь с детства обращались друг к другу по именам; хотя, вероятно, правильнее теперь называть вас мистер Эверард, вы ведь уже не мальчик, – так вот, тетушка, Леонард советовался со мной по поводу своих долгов. Знаете, дорогая, молодые люди вечно совершают безумства, о которых потом жалеют. Впрочем, вы можете и не знать этого, ведь до сих пор вам приходилось волноваться только из-за меня. Однако я была в Оксфорде и видела, как это происходит. Кроме того, я веду дела, которыми обычно занимаются мужчины, и потому в состоянии понять ситуацию и оказать помощь. Не правда ли, Леонард? – обращение ее было столь прямым, а смысл слов настолько ясно выраженным, что ему пришлось согласно кивнуть.
Мисс Роули недовольно нахмурилась и холодно заметила:
– Я знаю, что ты сама себе хозяйка, дорогая, но уверена: было бы гораздо лучше, если бы мистер Эверард посоветовался по такому поводу со своим поверенным в делах или с агентом своего отца, или с одним из джентльменов, его друзей, а не с молодой леди, которая, в конце концов, приходится ему всего лишь соседкой. Как мне кажется, самым разумным для мистера Эверарда было бы посоветоваться со своим отцом! Однако со времен моей молодости все так прискорбно изменилось! – с этими словами почтенная дама встала, подчеркнуто вежливо поклонилась гостю и направилась к выходу.
Оставаться наедине с Леонардом в комнате совсем не входило в планы Стивен. Она поспешно поднялась и обратилась к тетушке:
– Тетушка, милая, не тревожьтесь! Вы, безусловно, правы, но я обещала мистеру Эверарду обсудить с ним этот вопрос. И если я поступила не слишком корректно и огорчила вас, мне жаль, но теперь я приняла на себя определенную ответственность. Если мистер Эверард желает поговорить со мной наедине, полагаю, он чувствует неловкость перед вами – я уверена в том, что он руководствовался самыми лучшими намерениями. Чтобы не смущать вас, мы можем поговорить с ним на лужайке перед домом. Совсем недолго! – и прежде, чем Леонард успел среагировать, она жестом пригласила его следовать за ней и решительно направилась к двери.
На этот раз ее стратегия была удачной. Выбранное место располагалось так, что никто со стороны не мог случайно услышать разговор, при этом оно отлично просматривалось из окон дома. Там можно было сказать все, что захочешь, и сохранить конфиденциальность, не нарушая приличий.
Стивен уверенно шла впереди, Леонард вынужден был следовать за ней, несмотря на приступ раздражения. Он понимал, что она поставила его в невыгодное положение, но не видел возможности что-либо изменить в заданных ею условиях игры. У него не было шанса вступить с ней в открытый спор – со стороны могло показаться, что он требует денег. Он не мог сразу заявить, что хочет жениться на ней – в таком случае в дело могла вмешаться тетушка, и он не был уверен в ее поддержке. Все это вело к опасности отсрочки разговора по существу, а отсрочка была для него теперь недопустима. Он чувствовал, что упоминание о его долгах было для Стивен всего лишь предлогом. Однако ему оставалось одно: держать хорошую мину. А потому он без возражений последовал за Стивен на лужайку.
Мраморная скамья в римском стиле была установлена там под углом к дому, так что один человек, разместившись на ней, сидел лицом к фасаду, а другой был обращен к нему лишь на четверть. Стивен выбрала ближний конец скамьи, предоставив Леонарду менее выгодную для него открытую позицию, в которой он был прекрасно виден со стороны дома. Едва он сел, Стивен заговорила:
– Итак, Леонард, расскажи мне все о своих долгах.
Интонация у нее при этом была очень девичья, дружелюбная, но за маской веселости скрывался затаенный ужас. Она подозревала, что опрометчивое письмо еще принесет ей немало горестей. В данный момент оставалось надеяться, что Леонард придержит его в качестве последнего шанса и не будет заинтересован в том, чтобы использовать его. Надо было действовать так, чтобы сократить риск.
Что касается Леонарда, он был отчасти обезоружен указанием на долги, однако животный инстинкт заставил его насторожиться и сосредоточиться во имя собственной безопасности и искать уязвимое место противника. Он угадывал страх Стивен, ее неуверенность. В конце концов, перед ним была та же Стивен Норманн, которую он видел прошлым утром на холме! Он отбросил сомнения и прямиком устремился к цели:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
