— Первая?
— Выстрелов было два. Второй раздался, когда вы, падая, сцепились с Боуном. Ствол был направлен ему в грудь, и звука никто не слышал.
Конкэннон ничего этого не помнил. В его памяти осталось только бесконечное падение в черный колодец.
— Но где тогда труп?
— Под крыльцом «Дней и ночей». Я затащил его туда, пока никто не видел.
Конкэннон лишь спросил:
— Зачем?
— Если мои предположения верны, о местонахождении Рэя знали только вы и Боун. Теперь остались только вы. И вы скажете мне, где он.
— Как вы думаете заставить меня это сказать?
Лицо инспектора выглядело усталым. Конкэннон с удивлением отметил, что несмотря на энергичность и безукоризненные костюмы, инспектор производит впечатление пожилого человека. Пожилого, однако, далеко не безобидного.
— Вы мне это скажете, — ответил Эверс, — потому что я все равно это узнаю. Но если вы откажетесь мне помогать, я впутаю в это дело Атену Аллард. И если мне не останется ничего другого, я докажу присяжным, что она участвовала в ограблении вместе с мужем.
Конкэннон почувствовал, что кровь застыла у него в жилах.
— Неужели вы настолько любите свою работу?
Эверс поудобнее устроился в кресле и прикрыл глаза.
— Да.
— А как же быть с Боуном?
— Он убит в пределах допустимой обороны. Я готов в этом присягнуть, если вы согласитесь помочь. Как только компания получит обратно свои сто тысяч, она будет на моей стороне.
Конкэннон помедлил. Спорить было бесполезно. Все козыри были у Эверса.
— Вы его арестуете?
— Теперь по-другому постелить невозможно.
— Но я знаю Рэя: он не скажет вам, где деньги.
Эверс улыбнулся, но глаза его оставались суровыми.
— Скажет. Мы его заставим.
— Я хочу поговорить с ним прежде, чем вы его арестуете.
Инспектор пожал плечами.
— Как хотите. Где он?
В памяти Конкэннона появилась отчетливая картина: Атена, кладущая цветы на могилу мужа.
— В одной лачуге, принадлежавшей Боуну. Около грузового склада.
Эверс удовлетворенно кивнул. Вдруг Конкэннон рассмеялся, и его смех гулко отразился от голых стен.
— Несколько минут назад, — сказал Конкэннон, — я говорил Атене, что все будет хорошо, потому что нам придет на помощь сам Джон Эверс.
Глава двенадцатая
Конкэннон, Эверс и два полицейских в форме подъехали к складу в полицейской машине. Эверс критически оглядел домик, наполовину скрытый кустарником.
— Вы уверены, что он там?
— Он ранен и не мог уйти.
Они оставили машину за грузовым складом. Двое полицейских достали револьверы и шумно затопали по сухой траве. Когда они обошли домик с двух сторон, Конкэннон и Эверс ступили на земляную тропинку.
— Подождите здесь, — сказал Конкэннон. — Я недолго.
— Даю вам десять минут. Потом вмешается полиция.
Конкэннон двинулся вперед по тропинке, вспоминая, что в прошлый раз с ним рядом был Боун. Теперь Боуна не было в живых. Как не было Тюрка, Кроя, Мэгги Слаттер, сутенера. Мертвы были также Эйб Миллер и почтальон. И все только потому, что Рэю Алларду надоело жить на нищенское жалованье полицейского…
Он постучал.
— Рэй, это я, Маркус.
Конкэннону показалось, что ночь затаила дыхание.
— Входи. Здесь открыто.
Конкэннон вошел.
— Можно зажечь свет?
— Зажигай.
Конкэннон едва нашел лампу, висевшую у двери, чиркнул спичкой и увидел, что Рэй сидит на кровати с бледным как воск лицом. Рядом с ним на одеяле лежал «Кольт».
Конкэннон зажег лампу, прикрутил фитиль и повернулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Рэй медленно лег на одеяло.
— Ты пришел не один, верно?
— Да. Там, на улице, — Джон Эверс и двое полицейских.
Аллард, казалось, не был удивлен. Он слишком ослабел, чтобы выражать какие-либо чувства.
— Как тебе удалось прийти сюда тайком от Боуна?
— Боун погиб.
Аллард снова остался почти равнодушным. Изредка кивая головой, он выслушал весь рассказ Конкэннона, не перебивая.
— Боун не многого стоил, — сказал он наконец, — но жаль, что я его потерял. Кроме него, мне некому было помочь. — Он слабо улыбнулся. — Надо было мне позволить ему убить тебя, Маркус. Но теперь уже поздно. Ты сейчас передашь старого друга в руки правосудия. И забудешь тот день, когда Рэй Аллард спас тебе жизнь.
— У меня не было выбора, Рэй. Эверс обо всем догадался сам. Он уже подозревал, что Боун с тобой заодно, и ждал, пока сержант приведет его сюда.
— И все же главное — это то, что меня выдал друг.
— Эверс пригрозил сказать на суде, что ты и твоя жена были сообщниками. Ты бы это стерпел?
— Мое мнение никого не интересует.
Конкэннон начинал понимать, что пришел напрасно.
— Рэй, все это к лучшему. Не знаю, что решит суд, но если ты останешься здесь, то точно умрешь. Твоя рана гноится: это ясно по запаху в доме. Если тобой займется врач, то все может наладиться.
— Зачем лечить того, кого потом придется вешать?
— На здешней территории есть хорошие адвокаты. Если ты поможешь полиции, Эверс поддержит тебя. Скажи им, где деньги. Ведь тебе они уже ни к чему.
Глаза Рэя медленно прояснились. Он едва заметно улыбнулся, и Конкэннон почувствовал, что в его воспаленном мозгу созрело какое-то решение.
— Может быть, ты и прав, — вздохнул Аллард, сделав неопределенный жест рукой. — Что мне теперь с ними делать?
— В них, возможно, заключена разница между жизнью и смертью, — сказал Конкэннон.
— Ты помнишь, где мост? — медленно спросил Рэй, взвешивая каждое слово. — В километре от того места, где мы остановили поезд?
— Да, это место я знаю.
— Там они и лежат. Между шпалами и первой опорой. — Он засмеялся, казалось, из последних сил. — Ты удивился, что я все же сказал?
Конкэннон действительно удивился, но ответил:
— Что тебе еще оставалось?
— Теперь, когда ты получил то, что хотел, убирайся, — сказал раненый.
— Извини, Рэй.
— Убирайся.
«Вот как все кончается, — подумал Конкэннон. — После стольких лет дружбы, радостей, печалей, опасностей…»
— До скорого, Рэй, — сказал он и повернулся к двери.
Вдруг волосы на его затылке зашевелились от предчувствия опасности. Размышлять было некогда. Нужно было действовать мгновенно. Он отскочил от двери как раз перед тем, как от нее полетели щепки, отбитые пулей из «Кольта». Следующая секунда тянулась медленно, как в кошмарном сне, и Конкэннону врезалось в память искаженное гневом лицо Рэя, сидевшего на кровати и сжимавшего обеими руками «сорок пятый». Тогда Конкэннон понял, почему Рэй сказал ему, где деньги. Он не собирался выпускать детектива из дома живым.
