«Не понимаю, – написала я. – Почему мне заплатил Логан?»
«Не тебе. Во всяком случае он об этом не знает. Он платит мне».
Я судорожно соображала. Почему Логан платит Три?
«Он знает, кто ты?» – спросила я.
«Он, так же как и ты, знает меня как Три. Вы оба выполняете три моих поручения, но они у вас разные. У тебя это – решить три проблемы. У него – принести три мешка».
Если Логан должен был отдать Три деньги, значит, он не работал на него, и тогда остается только одно объяснение, почему он принес на берег Потомака мешки. Три узнал об афере Логана и шантажировал его.
«А для кого остальные мешки?» – спросила я.
«Скоро узнаешь».
«Почему ты платишь мне, хотя я еще не закончила дело? Я решила только одну проблему из трех, которые ты мне поручил».
«Над второй проблемой ты работаешь прямо сейчас».
– Что? – прошептала я.
И тут я услышала, как вдалеке завибрировал телефон. Я резко обернулась и вгляделась в темноту – вдали стоял мужчина, у него в кармане светился экран телефона.
– Джеймс? – прошептала я, надеясь, что это он.
Тусклое пятно света приближалось ко мне. Я попыталась разглядеть человека, но не могла даже понять, где у него лицо. Он что, весь в черном?
– Все в порядке? – прозвучал голос Джеймса в моем телефоне.
У меня пересохло во рту. Это был не он. Я крепче вцепилась в сумку и попятилась. Экран погас, теперь я видела только направляющийся в мою сторону смутный силуэт.
От страха ноги отказывались бежать, я хотела подняться по склону, но споткнулась. Потом, вспомнив, что Джеймс со мной на связи, торопливо откашлялась.
– Извини, – начала я, отчаянно надеясь, что он меня слышит. – В горле…
В это время меня окликнули.
– Хана?
Я замерла. Мне был знаком этот голос. Глубокий, бархатный, идеально поставленный для выступлений на сцене.
– Кит? – прошептала я. – Что ты здесь делаешь?
Он стянул с головы балаклаву и провел рукой по волосам. Кит всегда выглядел старше своих лет, а за последние два года черты его лица еще сильнее заострились, превратив его в школьника-переростка.
– Это ты? – недоверчиво спросил он. – Ты и есть Три?
– Что? Нет, – ответила я. – Откуда ты знаешь про Три?
Я точно помнила, что не нашла папки Кита в картотеке «Светлого будущего», а значит, он не был замешан в махинациях с поступлением. Пока Джеймс не успел ничего сказать, я быстро сунула телефон в карман и уменьшила звук, чтобы Кит не догадался, что наш разговор слышит кто-то еще.
– Я не отвечаю ни на какие вопросы, пока ты не объяснишь, как сюда попала, – сказал Кит, тревожно оглядываясь.
– Три нанял меня решить одну проблему, – ответила я. – Он же велел мне прийти сюда ночью, чтобы получить оплату. Я никогда не встречала его или их, и я не знаю, кто это. А ты как сюда попал?
Кит ответил не сразу.
– Чтобы помочь Логану. Три его шантажировал. Логан попросил меня прийти и проследить за тем, кто заберет деньги. Он сказал, это и будет Три.
Взгляд Кита упал на сумку у меня в руке. Он не сказал этого вслух, но было и так понятно: как только Логан узнает, кто пришел за деньгами, он и его родители сотрут вымогателя в порошок.
Я крепче сжала сумку и шагнула назад.
– И что ты ему скажешь?
Кит стиснул челюсти – с таким же выражением лица он читал монолог Макбета, когда тот никак не мог решиться убить короля. Я поняла, почему Киту так хорошо удавалась эта роль, – сейчас он разрывался на части подобно своему герою, не понимая, чью сторону принять.
– Пока не знаю.
– А ты в курсе, что он сделал? – спросила я. – За что его шантажируют?
– В общих чертах, – признался он.
– И ты все равно его защищаешь?
Лицо Кита страдальчески исказилось.
– Он знает обо мне. И он меня защищал.
– Я тебя тоже защищала, – сказала я.
Кит мялся в нерешительности.
Я осторожно отступила.
– Я не Три. Пожалуйста, не рассказывай, что видел меня.
Экран его телефона засветился, это звонил Логан.
Неужели Кит ответит, неужели скажет Логану, что встретил меня?
– Пожалуйста, – прошептала я.
Кит не брал трубку.
– Откуда мне знать, что ты не обманываешь? – спросил он.
– Тебе придется поверить мне, – ответила я. – Как и в прошлый раз.
Глава 19
– Можешь не волноваться, никто тебя не обсуждает.
Так сказала мне Мэриан вскоре после Катастрофы, когда я призналась ей, что боюсь слухов, которые теперь пойдут по школе.
– Ты же не твой папа, – сказала она. – Все это понимают.
Мне очень хотелось ей верить, и я была благодарна Мэриан за ее доброту. Она позвонила мне одной из первых после того, как новость о папе разлетелась повсюду. Она звонила и после нашего разрыва с Люс, и после ссоры с Джеймсом. Мы с Мэриан много лет поддерживали приятельские отношения, которые никак не перерастали в близкую дружбу, уж очень мы были разные. И я совсем не ожидала, что в тяжелую минуту меня поддержит именно она. Мэриан оказалась такой участливой и заботливой, и мне даже стало немного стыдно, что я иногда думала о ней не очень хорошо.
Я шла по школьному коридору после третьего урока, как мантру твердя ее слова, и через каждые несколько шагов мне мерещилось, что я слышу собственное имя. Тогда прошел месяц со дня Катастрофы, наша семья переживала самые трудные времена, наши лица по-прежнему регулярно мелькали в новостях. Чтобы выдержать еще один день, я раз за разом повторяла про себя слова Мэриан: никто меня не обсуждает, я просто слишком нервничаю и накручиваю себя.
Была большая перемена. Мэриан, Рут и Сесиль позвали меня с собой в студенческий центр, но я отказалась, поскольку мне нужно было в библиотеку. После потрясений прошлого месяца я немного отстала от программы, и приходилось наверстывать упущенное. Я была уже на полпути, когда вспомнила, что забыла учебник, и поспешила назад в класс. Там-то до меня и донесся разговор, который вели под лестницей.
– Я слышала, их выгоняют из дома, – прошептала Сесиль. – Наверняка пострадавшая подала иск.
Я замерла. Это обо мне?
– Им пришлось продать все свои вещи, – сказала Рут. – Всю мебель. Все бытовые приборы. Ее матери пришлось выставить на продажу даже свою одежду.
– И кто-то это купил? – хмыкнула Мэриан. – Все вокруг говорят, что у нее хороший вкус, но, на мой взгляд, она одевается слишком вычурно.
Меня как будто ударили под дых. Обо мне она тоже так говорила?
– Согласна, – сказала Рут. – Вечно напяливала на себя эти восточные костюмы, только бы ее заметили и сфотографировали. А эти ее аляповатые шелковые платья. Блестят так, аж глаза слепит.
– Фу, всегда красные с золотом, – добавила Мэриан. – Она в них выглядела как бортпроводница.
– И никто не смел сделать ей замечание, чтобы вдруг ненароком не оскорбить ее чувства, – продолжила Рут. – Все только и называли ее потрясающей или смелой и хвалили ее за то, что она отдает дань культурному наследию предков.
Так вот что они обо мне думали. О нас.
– И все говорили, какая Хана необыкновенная, но на самом деле – что в ней особенного? – заметила Сесиль.
– По-моему, она немного зануда, – сказала Рут.
– И она всегда так самодовольно улыбалась, – вставила Сесиль, – как будто считала себя безупречной.
– Теперь-то она уж точно не безупречная, – сказала Рут.
– Честно говоря, она даже немного жалкая, – сообщила Мэриан. – Все время ноет и переживает, что все ее ненавидят. Ну сколько уже можно? Понятное дело, кому охота общаться с человеком, чей отец чуть не стал убийцей. Но не могу же я ей это сказать, вот и приходится кивать и заверять, что все будет хорошо. Самое удивительное – она этому верит.
– Она в отчаянии, – воскликнула Сесиль, – и не хочет признавать правду.
– Не могу поверить, что ты все время выслушиваешь ее нытье, да еще так подолгу, – сказала Рут. – Ты фактически занимаешься благотворительностью.
