Граф Фериа, отправленный в Лондон налаживать контакт между Филиппом и новой королевой, жаловался на то же. Она из тех, у кого на языке мед, а под ним лед. Королеву Елизавету невозможно заставить обсуждать хоть что-то, налагающее на нее малейшие обязательства. Немедленно следуют заверения в дружбе и понимании, что, по сути, означает вежливый отказ обсуждать неугодную ей суть дела. Граф попытался напомнить, что королева Мария назвала младшую сестру своей преемницей во многом благодаря Филиппу, об этом не мешало бы помнить. Недоговоренным осталось, что, собственно, и жизнь Елизавете была сохранена тоже ходатайством супруга королевы.
Елизавета прекрасно поняла все намеки, но что же она ответила? «Я не вижу причин быть благодарной королеве Марии за доставшуюся мне корону, потому что являюсь законной наследницей и без ее благоволения! Я имела все права на трон, и никто не мог лишить меня их!» Прочитав эти строчки, Филипп смял письмо от злости. Не будь его, эта дрянь давно была бы погребена без головы! Как он мог надеяться, что кокетливая девчонка будет благодарной?! Но это не просто неблагодарность за оставленную жизнь, ее поведение граничило с откровенным вызовом. Елизавета словно говорила: вы спасли мне жизнь и подарили возможность наследовать корону? Отнюдь, Мария просто не рискнула казнить свою неповинную сестру, не опасаясь восстания в собственной стране, с которым справиться у нее едва ли хватило бы сил. А корона мне досталась бы и без вас, я законная наследница! Казалось, эти слова витали в воздухе.
В воздухе витало еще одно – чтобы сохранить Англию под рукой римской церкви, Филипп должен жениться на молодой королеве. Ну уж нет! Жениться на этой фурии даже при том, что она не в пример моложе и привлекательней своей почившей сестры?! Но и это Филипп готов сделать ради торжества истинной веры. Заглянув в себя поглубже, испанский король был вынужден признаться, что не только забота об успехах папы римского двигала им. Где-то глубоко таилось желание подчинить себе Елизавету-женщину, познать, какова она в постели, увидеть восторг в этих голубых глазах, разметавшиеся по подушке рыжие волосы, услышать ее стон в ночи… Но Филипп загнал такое понимание поглубже, он не мог позволить себе любить эту женщину, как не должен был позволять жалеть ее сестру. Все Евины дочери даны мужчинам для их погибели и ни одна не достойна, чтобы из-за них страдать! Женщин можно брать на ложе только ради продолжения рода и ради физического здоровья, но не больше.
А уже вести с ними дела?.. Глупость!
Испанский король сделал над собой усилие и предложил свою руку младшей сестре своей бывшей супруги Марии Елизавете. Это означало признание ее прав на английский престол! Уже одним таким признанием Филипп основательно унижался и давал Елизавете надежду быть признанной всеми остальными странами римской церкви. Казалось, английская самозванка должна быть счастлива, вместе со всемогущим супругом она получала признание законности своего пребывания на троне, чего же еще?!
Немного погодя не один Фериа, но и сменивший его посол Испании в Лондоне Ди Куадро скрипел зубами – английская кокетка отказала испанскому королю, вежливо, с улыбкой, но отказала! Якобы она даже не мечтала о замужестве и не надеялась так скоро пойти к венцу! И это женщина, которой впору зваться старой девой! Она не мечтала… Каждому ясно, о чем она мечтает – быть заваленной на ложе ее драгоценным Робертом Дадли! Держит этого хлыща рядом словно комнатную собачку, не позволяя ему и глаз скосить на кого-либо другого. И это при том, что Дадли женат. Поистине, Елизавета дочь Анны Болейн и удалась в мать!
Но как бы ни злился испанский король, он вынужден был признать, что Елизавета Тюдор довольно ловко пользуется своим статусом королевы-девственницы, став самой желанной невестой Европы. К ней немедленно выстроилась очередь из желающих предложить руку. И кокетка принялась водить за нос самых знатных женихов, ловко играя в свою собственную игру.
И тут к английской невесте на выданье добавилась шотландская. Юная вдова Франциска была явно неугодна вдовствующей королеве и в отличие от своей английской кузины вышла бы замуж с удовольствием, как только позволят приличия. А пока ей пришлось возвращаться в родные пенаты. Между двумя кузинами состоялась первая стычка.
– Ваше Величество, – Сесил был заметно задумчив. К чему бы это? – Шотландская королева желает вернуться в Эдинбург через английские воды.
– Она уведомляет меня или просит разрешения проехать? – мгновенно сообразила Елизавета.
Канцлер даже улыбнулся такой скорости мышления, ученица явно демонстрировала успехи.
– Уведомляет, но в вопросительном тоне.
– Ни за что! Пусть сначала подпишет Эдинбургский договор! Не хватает присутствия на моей земле претендентки на мою корону! Ишь ты, она уведомляет… Давно ли объявляла себя хозяйкой Англии, а как прижали хвост в Париже, стала просить? Шиш ей!
Сесил едва сдержал улыбку, но не из-за ругательства королевы, а из-за того, что Елизавета интуитивно делала то, что он считал нужным. Едва ли сама Мария торопится в родную Шотландию, агенты Уолсингема докладывали, что молодая вдова всячески затягивает свое возвращение, изыскивая предлоги для этого. Таким предлогом могло быть и требование королевы Елизаветы. Почему?
– Сесил, чем дольше дела шотландской короны останутся неустроенными, тем лучше для нас.
– Думаю, и для нее тоже, Ваше Величество.
– Чего она ждет? Не хочется уезжать из Парижа? Боится, что двор и многочисленные льстивые поклонники быстро забудут, как только исчезнет с глаз? Интересно, поедет ли кто-то из ее бардов в Эдинбург или они предпочтут восхищаться издали и по памяти?
Сесила поразил сарказм в голосе и словах королевы. Но, по сути, Елизавета была права.
– Думаю, королева Мария просто ждет предложений руки.
Ответом был изумленный взгляд.
– Кому нужна ее Шотландия с долгами?
Хотелось возразить, что долги не у одной Шотландии, но сказал другое:
– Шотландия нужна только по двум причинам: она граничит с Англией, и ее королева претендует на английский престол…
Сказал и сам ужаснулся. Бледное лицо Елизаветы пошло красными пятнами, скулы сжались так, что выступили желваки, ногти красивых пальцев впились в ладони.
– Ваше Величество, вы зря так переживаете, претендовать можно хоть на царствие небесное, это вовсе не значит, что его можно достичь из одного желания.
Елизавета рассмеялась злым нервным смехом:
– Пусть претендует! Кто может посватать шотландскую королеву?
