— Не спишь? — раздаётся над ухом настолько неожиданно, что я вздрагиваю, резко поднимаю голову и в полумраке комнаты натыкаюсь на внимательный взгляд холодных глаз.
Его взгляд берет меня в плен, я не могу произнести ни слова. Просто смотрю на мужчину, желая прикоснуться к его лицу, провести пальцами по жесткой щетине, по линии губ. Разве так бывает? Ещё несколько дней назад я страдала по другому, не знала, как буду жить без него, а в эту секунду ни одной мысли о бывшем парне, отце моего сына, лишь этот хмурый здоровяк, чьи прикосновения так приятны мне.
Мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как вокруг нас все электризуется. Предохранитель щёлкает, я схожу с ума, иначе как объяснить то, что в следующее мгновенье я сама прижимаюсь своими губами к его?
В первое мгновенье Максим никак не реагирует на мои действия, лишь с силой сжимает рукой мою талию. Почти до боли. Я решаю, что жутко облажалась, скорее всего мужчина решит, что я доступная дурочка, которая бросается на первого встречного. Уже хочу отстраниться от него и извиниться, как вдруг он размыкает губы и с напором набрасывается на мой рот.
Теперь уже моя очередь цепенеть. От яркой вспышки перед глазами, от головокружительного поцелуя, от своей смелости и тепла, что разливается по всему телу от прикосновения мужчины.
Я впиваюсь пальцами в его плечи, между нами творится какое-то безумие, словно напряжение прошлых дней вдруг резко лопнуло, выпуская наружу сумасшествие и разрядку.
Мы заваливаемся на диван. Максим сверху. Между нами лишь тонкая ткань нашей одежды, и главное — я не хочу останавливать его. Хочу хотя бы один раз не обдумывать свои поступки, не взвешивать, что правильно, а что нет. Мы, словно два изголодавшихся животных, льнем друг другу, желая оказаться еще ближе. Так мало, мне так мало.
Что со мной происходит? Ещё вчера я тосковала по Чернову, а сегодня без остатка готова отдаться другому. Дрожу рядом с ним, прижимаюсь, вдыхаются его аромат и зарываюсь пальцами в непослушные волосы. Но несмотря на мои желания я все еще не восстановилась после родов и прекрасно понимаю, что дальше, чем поцелуи, этой ночью у нас не дойдет.
Рука Максима пробирается вверх по бедру, в моей же голове неразбериха. Говорю себе, что еще секундочка — и обязательно остановлю его. Его губы перемещаются к моей шее, и с моего рта срывается сдавленный стон, который отрезвляет на обоих. Максим резко отстраняется от меня и делает несколько шагов назад, я же испуганно вскакиваю с дивана и поправляю волосы, боясь взглянуть на него. Щеки наверняка пунцовые, а руки все ещё дрожат.
— Прости, Ира, этого не должно было быть, — его голос звучит хрипло и нервно.
— Нет, это ты меня прости, — перебиваю его, — спросонья я решила… в общем, я решила, что это сон. Так неудобно получилось.
— Да, очень неудобно, — прокашливается он и замолкает.
Неловкая пауза между нами затягивается. Я все ещё чувствую, как грохочет мое сердце в груди, а по телу расходится адреналин.
— Что ж, я пойду уже, пожалуй. Если что-то понадобится — звони.
— Хорошо.
Максим ещё мгновенье пристально разглядывает меня в полумраке, а потом разворачивается и идёт к выходу. Я следую за ним, не сводя взгляда с его широкой спины, и пытаюсь успокоить сбившееся дыхание.
— Спокойной ночи, — говорит он напоследок.
— И тебе, — почти шепчу я, когда за мужчиной закрывается дверь, отрезая нас друг от друга и оставляя меня одну.
Глава 27
Ирина
Следующие дни проходят в суете. Первая прогулка с малышом — оказалось, управлять коляской не так-то просто: бордюры, ступеньки, подъемы. Я купила много чего в новую квартиру, взяла все-таки в аренду помещение на первом этаже, пока оно не ушло мимо меня, опубликовала на страничке своего магазинчика, что скоро вновь приступаю к работе. В общем, жизнь, кажется, начала налаживаться и возвращаться на круги своя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А еще очень много думаю о своей жизни, мужчинах и все боюсь встретиться где-нибудь у лифта или на крыльце дома с Максимом. Как смотреть ему в глаза после того сумасшествия?
Несколько ночей подряд мне снятся странные сны, где есть он. Дмитриев то целует меня, то отталкивает от себя. А потом появляется Чернов и с осуждающим взглядом смотрит на меня. Качает головой и говорит, какая же я ненадежная. Гулящая. Стоило ему уйти в рейс, как я сразу же набросилась на другого мужика. Меня бросает в жар, я умоляю его остаться — и в то же время всем сердцем тянусь к другому мужчине. Стою на распутье, не зная, кого выбрать. Отца ребенка или того, кто вызывает внутри меня целую лавину чувств?
Но несмотря на свой страх я все же выискиваю взглядом мужчину каждый раз, когда спускаюсь во двор. И каждый раз разочарованно вздыхаю, когда не нахожу его. Он не звонит, не пишет, правда приходила Вика и сказала, что Максим интересовался моим самочувствием у нее. При этом она хитро смотрела на меня, ожидая каких-то подробностей.
Что-то выдало меня, потому что девушка сразу же поняла, что между нами что-то произошло. Или же это Макс выдал нас? В любом случае я с замиранием сердца ждала нашей следующей встречи. Ведь мы еще встретимся, правда? Всегда держала рядом телефон и прислушивалась, не стучит ли кто-то в мою дверь. Но то ли наша с Тимуром судьба была больше не интересна Максиму, то ли я навыдумывала себе вещей, которых нет, но он так и не появлялся.
В субботу Вика пригласила меня на их с Игорем годовщину свадьбы. «Посиделки в узком кругу друзей», — сказала она, и я уж точно не ожидала, что Максим тоже окажется здесь.
Я стою у порога гостиной с Тимуром на руках и чувствую, как громко грохочет сердце, а лицо бросает в жар. Вика подмигивает мне — наверняка позвала его специально, Максим и Игорь терпеть друг друга не могут.
Мы не виделись всего неделю, а ощущение, словно целую вечность. Чужой для меня мужчина, но и в то же время такой невероятно родной. Он непривычно одет для меня. Белая рубашка и черные джинсы. Стоит у окна боком ко мне, спрятав руки в карманах, и смотрит на звездное небо.
— Итак, все наконец-то собрались, давайте садиться за стол! — громко объявляет Вика, и Максим оборачивается, натыкаясь на меня взглядом.
Нас разделяет несколько метров, но даже с такого расстояния я могу увидеть, как потемнели и расширились его зрачки. Он задержал вдох — точно так же, как и я. По телу пробежали мурашки, в горле пересохло, руки вдруг начали дрожать. Инстинктивно я облизнула пересохшие губы, и взгляд мужчины мгновенно переместился к ним. Я знаю, о чем он думает. Даже гадать не надо. И это смущает меня так, словно мне восемнадцать лет и я впервые поцеловалась с парнем.
— Рад тебя видеть, — охрипшим голосом произносит он и делает несколько шагов в мою сторону.
— Привет, — выдыхаю я, жадно рассматривая мужчину, и не знаю, куда себя деть.
— Спит? — тихо спрашивает он и кивает в сторону сына.
— Ага, — улыбаюсь в ответ, не в силах выдержать этот взгляд, что проникает прямо в душу. — Я пойду уложу его рядом с Надей, — спешу сбежать и дать себе хотя бы несколько минут, чтобы успокоиться и подготовиться к встрече с мужчиной вновь.
Хотя кому я вру? Я ведь весь день надеялась увидеть его здесь. Надела свободное черное платье, чтобы скрыть свою неидеальную после родов фигуру, нанесла макияж и даже сделала крупные локоны, красиво уложив их на одну сторону.
Дверь детской комнаты отделяет меня от голосов гостей и взглядов. Я прижимаюсь спиной к холодной стене, прикрываю глаза. Вроде бы не так все и плохо. Максим, кажется, даже и не помнит о случившемся той ночью. По крайней мере, не придает этому такого значения, как я, и не заостряет на этом внимания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я выдыхаю. Ловлю свое отражение в зеркале. Я и в самом деле выгляжу хорошо. Не хуже, чем его Наташа и Света. Это придает мне уверенности. Я натягиваю на лицо легкую улыбку и возвращаюсь обратно.
