– Не сомневаетесь, что Руслан подстерегал именно вас? – спросил Бирюков.
Потехин устало повел плечами;
– Кроме меня, Руслану некого было стеречь на лесной тропе. Глухое и удобное для покушения место.
– Как он узнал, что вы пойдете этой тропой да еще и к вечерней электричке?
– От бати своего, Федота Мамаева. В середине дня старик приходил к нашим, как теперь понимаю, на разведку. Посидев-покряхтев, вроде между делом поинтересовался, когда собираюсь уезжать. Я сказал, что поеду на вечерней электричке. «Почему не в собственной машине?» – задал вопрос Федот. «Машина сломалась». – «Как же до вокзала доберешься?» – «Пешком, напрямую через лесопосадку». – «Веньку моего в Новосибирске увидишь, привет передавай». – «Увижу – передам», – ответил я, а про себя подумал: «Век бы мне твоего юриста не видеть». После такого разговора Федот удалился восвояси. Будто за тем только и приходил, чтобы привет сыну передать.
– Находясь в райцентре, слежки за собой не замечали?
– Не замечал. Вот, когда в моторном масле у машины обнаружил песок, подумалось, вроде это неспроста. Однако о том, что Мамаев отважится заказать убийство, я не предполагал. Казалось, он всего-то хочет подлыми кознями выжить меня из Новосибирска.
– Чтобы занять место под боком у Татьяны Борисовны?
– Может быть, но сомневаюсь, что ему этот номер удастся. Юрист, конечно, с радостью поменял бы свою ожиревшую лежебоку на эффектную и деловую Татьяну Борисовну, да вряд ли Борисовна на такой обмен согласится. Женщина она умная. Любовные страсти не ее стихия.
– Какая же причина толкнула ее в объятья к Мамаеву?
– Время нынче дурное. Цинизм на каждом шагу. Чем адвокат сбил Борисовну с панталыку, не знаю…
За разговором незаметно доехали до райцентра. Когда остановились возле прокуратуры, Бирюков сказал:
– Сейчас, Геннадий Никифорович, следователь запишет ваши показания и оформит подписку о невыезде.
– До окончания следствия я никуда не собираюсь уезжать. К чему подписка? – спросил Потехин.
– Закон этого требует.
– Против закона возражать не смею.
Глава XXV
Следователя Лимакина трудно было разжалобить искусно пущенной слезой или трагически сложившимися обстоятельствами. Однако к концу почти двухчасового допроса и он проникся сочувствием к оказавшемуся в необычайно сложной ситуации Потехину. Геннадий Никифорович давал показания ровным голосом, без малейшего намека на угодничество. Не старался подчеркнуть собственную невиновность и не выпячивал своих достоинств, не очернял провинившуюся перед ним жену. В его ответах на уточняющие вопросы отсутствовала изворотливая двусмысленность, свойственная виноватым людям, стремящимся выдать желаемое за действительное. Протокол допроса он подписал не читая.
– А прочитать бы не мешало, – сказал Лимакин. – Вдруг вкралась какая-то неточность.
– Я внимательно следил, что вы пишете. Сделанные сокращения не меняют смысла показаний, – без лукавства ответил Потехин.
Заполняя бланк подписки о невыезде, Лимакин спросил:
– В случае необходимости, где вас найти?
– Или у родителей, или в Новосибирске у Василия Григорьевича Кудрявцева.
– К Татьяне Борисовне не намерены вернуться?
– Нет.
– После гибели дочери ей тяжело…
– Мне тоже нелегко.
Попрощавшись, Потехин вышел из кабинета. Оставшись наедине, следователь закурил и стал размышлять над сложным преступлением, где вдобавок ко всем страстям вплелись трудно доказуемые отношения любовного треугольника. Размышления прервал заглянувший в кабинет Голубев:
– О чем задумался, детина?
Лимакин вздохнул:
– Все о том же: как дальше жить и отчего деньги не ведутся.
– О деньгах не напрягайся. Их в достаточном количестве у нас с тобой никогда не будет. – Слава подмигнул. – Только что переговорил по телефону с Костей Веселкиным. Пойдем к Бирюкову, расскажу самые свежие новости.
Основная новость, которую Голубев узнал от Веселкина, заключалась в том, что задержанный адвокат Мамаев довольно искусно пытался симулировать невменяемость, но врачи психоневрологического диспансера дали заключение, что гражданин Мамаев психически здоров и может нести полную ответственность за свои поступки.
– Как Вениамин Федотович отреагировал на такое заключение врачей? – спросил Бирюков.
– По словам Кости, заметно сник и перестал нести околесицу. Однако в том, что браунинг ему подкинул Геннадий Потехин, продолжает упорствовать.
– Это тоже околесица, – сказал Лимакин. – Не понимаю, зачем Мамаев такую чушь плетет?
– Утопающий даже за соломинку хватается, – ответил Антон.
– Юрист должен бы понимать, что такая «соломинка» его не спасет.
– Видимо, старается любыми путями затянуть время…
– Игнатьич, адвокат не зря под дурака косит, – обращаясь к Бирюкову, заговорил Голубев. – Засыпался он основательно. Нашелся свидетель, который видел, как Мамаев застрелил Тимура Хазарова и, столкнув ногою труп в кювет, умчался с места преступления.
– Что за свидетель?
– Некто Шпингалет, от которого Лёха Задов узнал об убийстве Дельфина. Кстати, исследование бельгийского браунинга, изъятого у Мамаева, показало, что две пули именно из этого пистолетика отправили Хазарова на тот свет. Выходит, устранив киллера, совершившего два убийства в райцентре, адвокат заметал свою причастность к покушению Руслана на Геннадия Потехина.
– Не мог же он «заказать» Хазарову собственного брата, – возразил Лимакин.
– Здесь, Петя, вышла накладка.
– Какая?
– Либо Мамаев после неудачного нападения Руслана на Потехина, почуяв запах паленого, пошел ва-банк и не пощадил братишку, либо туповатый Дельфин неправильно выполнил указание заказчика.
– Еще что нового рассказал тебе Веселкин?
– Еще прояснилось дело по убийству Гуськовой, у которой была куплена комната для Руслана. Оказывается, застрелили старушку из того самого пистолета с глушителем, что Люба Борщевская нашла в лесопосадке.
Бирюков спросил Лимакина:
– Какое у тебя сложилось впечатление о Потехине?
– Нормальный мужик, без всяких вывихов… – следователь помолчал. – В схватке с Русланом Геннадий Никифорович поступил жестко, однако обвинять его в превышении мер самообороны никаких оснований нет. После того, как Потехин выбил у Руслана пистолет, Руслан схватился за нож. В такой ситуации трудно соблюдать этикет вежливости.
Бирюков повернулся к Голубеву:
– О Жемчуговой какие последние сведения?
– Татьяна Борисовна после похорон дочери слегла в больницу, – ответил Слава. – Чтобы исключить влияние на больную, так сказать, «внешних сил», поместили ее в отдельную палату с круглосуточной охраной. Делом адвоката Мамаева сейчас вплотную занялись правоохранительные органы Новосибирска.
– Придется и вам, друзья мои, завтра утром отправляться в Новосибирск да засучивать рукава для завершения расследования.
– Как, Игнатьич, считаешь, надолго там завязнем? – озабоченно спросил Слава.
– Многое будет зависеть от искренности Жемчуговой. Спешку пороть не надо. Работайте так, чтобы каждый факт обвинения не был потом отвергнут в суде…
В конце разговора, когда подробно обсудили всю информацию и наметили план дальнейших следственных действий, в прокурорский кабинет неожиданно вошел судмедэксперт Медников. Сказав у порога «здрасьте», он уселся рядом с Лимакиным и, словно обращаясь разом ко всем, в присущей ему манере изрек:
– Разрешите послушать ваши сказки?
Бирюков улыбнулся:
– Мы уже все сказали, Боря.
– Тогда, может, меня послушаете?
– Тебя послушаем.
Судмедэксперт локтем прикоснулся к боку следователя:
– Угости сигареткой.
– Ты вроде заявлял, что после кризиса из экономии бросил курить, но постоянно стреляешь, – доставая из кармана пачку «Родопи», сказал Лимакин.
– Свои бросил, а чужие курю.
– Халявщиком стал?
– В моем понимании, халявщик обогащается за чужой счет. Я же, как родное государство, все кредитные подачки обращаю в дым. Ни себе, ни людям пользы не делаю.
