Читаем без скачивания Следствие - Станислав Лем

— Инспектор, что вы говорите! — дрожа, воскликнул Грегори.

— На базе работают двести восемнадцать шофёров. Среди стольких людей всегда может найтись один, который… который несколько отличается от остальных. Который, скажем так, не совсем здоров. Вы согласны?

Голос Шеппарда звучал размеренно, спокойно, почти монотонно, но было в его звучании что-то жуткое.

— События, происходившие во второй половине ночи в моргах при маленьких провинциальных кладбищах, незначительно отличались друг от друга, но всегда, во всех случаях, сохранялось нечто, позволяющее считать их звеньями единой цепи, сохранялась закономерность, которую ни один человек не сумел бы соблюсти. Человеческий мозг не способен на такое. Так мы решили?

Но эту закономерность могли обусловить внешние обстоятельства. Во-первых, расписание рейсов. Во-вторых, место каждого последующего случая оказывалось всё дальше от центра. Танбридж Уэллс, база Мейлера, куда под утро возвращаются машины: находится очень близко от нашего «центра». Почему все последующие происшествия удалялись от него? Потому что средняя скорость машин снижалась, так как шофёры, хоть и выезжали из гаража в одно и то же время, до пункта назначения добирались позже и позже отправлялись в обратный путь, так что за одно и то же время проезжали меньшее расстояние.

— А почему это всегда случалось в одни и те же часы? — спросил Грегори.

— Ну, чтобы появились видения, надо было проехать в тумане, скажем, часа два. За эти два часа в первый раз машина прошла по хорошей дороге расстояние большее, чем в следующий, и так далее. И потом, нельзя забывать такой факт, как сопротивление снега. Чем ниже падала температура, тем больше снега было на дорогах; мотор на морозе работает хуже, и потому произведение расстояния от места происшествия до «центра» на время между двумя происшествиями надо умножить на разницу температур, чтобы получить постоянную. По мере ухудшения погоды и дорог перерывы у шофёров становились всё дольше. И хотя за два часа в каждом последующем рейсе шофёр проезжал меньший отрезок пути, второй множитель — время между двумя ездками, исчисленное в днях, — пропорционально возрастал, и оттого произведение оказывалось примерно постоянным.

— Итак… получается, шофёр-параноик? Проезжал ночью мимо кладбища, останавливался, выкрадывал труп… А куда он их потом девал?

— Под утро, когда, выехав из тумана, он приходил в себя, когда к нему возвращался рассудок, он старался всеми силами скрыть следы ночного безумия. Представьте себе, вот он едет: безлюдье, холмы, лощины, заросшие кустарником, речушки. И ему жутко, он не может поверить в то, что произошло, он клянётся себе, что станет лечиться, но ему жалко потерять место, и когда диспетчер сообщает ему дату нового рейса, он молчит. И ещё, он, очевидно, на память знал те места, по которым ездил, — все дороги, перекрёстки, городки, фермы и, конечно же, кладбища…

Грегори перевёл взгляд с лица инспектора на газету.

— Это он?

— Болезнь усиливалась, — спокойно продолжал Шеппард. — Память о содеянном, боязнь разоблачения, растущая подозрительность по отношению к окружающим, болезненная реакция на невинные замечания и шутки коллег — всё это ухудшало его состояние, усиливало нервное напряжение. Надо думать, что ему всё трудней становилось приходить в себя, машину он вёл небрежно и невнимательно и потому легко мог попасть в катастрофу. Например, в такую…

Грегори внезапно отошёл от стола, сел в кресло возле книжного шкафа и в задумчивости провёл ладонью по лицу, словно стирая что-то.

— Значит, так? — пробормотал он. — М-да… А имитация чуда… Ха-ха-ха… И это правда?

— Нет, — невозмутимо ответил Шеппард. — Но могло бы быть. Или, выражаясь определённей, это может стать правдой.

— Что вы говорите?! Инспектор, не шутите так!

— Это не шутка. Спокойней, Грегори, держите себя в руках. Вот послушайте: из шести интересующих нас ночей этот шофёр, — инспектор постучал пальцем по газете, — три раза был в рейсе на той трассе, где случалось происшествие, то есть трижды он во второй половине ночи проезжал мимо места, где исчез труп.

— А остальные? — спросил Грегори. С ним творилось что-то странное. Неожиданное чувство облегчения, надежда распирала ему грудь. Появилось ощущение, словно дышать стало легче.

— Остальные разы? Ну… об одном случае, в Льюисе, мы ничего не знаем. А в другом у него есть алиби.

— Алиби?

— Да. В тот раз он не был в рейсе и, более того, три дня провёл в Шотландии. Это проверено.

— Так, значит, это не он! — Грегори вскочил, его просто выбросило из кресла. Газета, лежавшая на краешке стола, от сотрясения медленно сползла на пол.

— Да, это не он. Определённо не он, разве что мы будем рассматривать этот случай особо. — Шеппард спокойно взглянул на Грегори, лицо которого исказилось гневной гримасой. — Но если мы откажемся от Мейлера — от мейлеровского шофёра, то существует ещё бездна машин, ездящих по ночам: почта, «скорая помощь», санитарные кареты, машины техобслуживания, пригородные автобусы, междугородные… Существует множество явлений, сопоставляя которые можно получить интересующую нас закономерность.

— Вы что, издеваетесь надо мной?

— Нет, что вы, я только стараюсь вам помочь.

— Благодарю.

Грегори нагнулся и поднял газету.

— Значит, этот шофёр был или, вернее, должен быть параноиком, безумцем, действия которого описываются формулой: туман, помноженный на мороз и на невменяемость. — Грегори как-то странно улыбнулся и глянул на инспектора. — А если в остальные дни он — случайно, совершенно случайно — ездил по другому маршруту, то тогда ему придётся стать козлом отпущения.

Иронически улыбаясь, он ходил по комнате.

— Да, надо же узнать, — пробормотал он. — Обязательно, это же важно…

Грегори снова схватил газету и поспешно принялся её листать.

— Первой страницы с датой нет, — сообщил Шеппард, — но я могу вам помочь. Газета вчерашняя.

— А!

— Нет, не думайте, что я всё это придумал, дожидаясь вас. Сведения самые достоверные. Весь вчерашний день шла проверка. Фаркар летал в Шотландию, если вас это, конечно, интересует.

— Нет, нет, я… А зачем вы всё это делали?

— Ну, я как будто тоже работаю в Скотленд-Ярде, — ответил Шеппард.

Но Грегори, казалось, не слышал ответа, возбуждённый, он бегал по комнате, время от времени бросая взгляд на фотографии.

— Знаете, что я думаю? Это и впрямь удачно, очень удачно, просто замечательно! Преступник существует, но он мёртв. Ни допросить его нельзя, ни показания снять… а как гуманно!.. Судебная ошибка исключается, невиновный не страдает… Вы подозревали, что он существует? Или… или вы просто хотели подогнать все элементы, оказавшиеся в нашем распоряжении и вынуждавшие нас действовать, чтобы преобразовать этот хаос, прикидывающийся системой, чтобы закрыть это открытое дело — из обычного стремления к порядку? Вот в чём вопрос.

— Не вижу альтернативы, — сухо заметил Шеппард. Видно было, что разговор ему надоел. Он сидел, не глядя на Грегори, который вдруг встал как вкопанный, захваченный новой мыслью.

— А можно и так, — задумчиво произнёс он. — Конечно же. Я знаю, верю, что вы хотите мне помочь. Ведь ничего нельзя было поделать, а сейчас есть выход. Можно покопаться в алиби. Или исключить этот случай из серии, а надо, так и другие — и следствие сдвинется с мёртвой точки! Во всяком случае, есть какой-то шанс — болезнь! О, болезнью можно объяснить самые невероятные вещи, даже видения и стигматы, даже чудо! Вы, наверно, помните работы Гугенхеймера, Холпи и Винтершельда? Да, конечно, вы читали, хотя в нашей библиотеке их нет…

— А-а, этих психиатров… У них много работ. Какие вы имеете в виду?

— Те, в которых они на основе анализа Евангелия доказывают, что Христос был душевнобольным. В своё время они наделали много шума. Психиатрический анализ текстов Священного Писания, из которого вытекало, что он был параноик…

— Примите мой добрый совет, — прервал его Шеппард, — забудьте библейские аналогии: они ни к чему не ведут. Их можно было позволить в самом начале, тогда щепотка соли, делающая проблему острее, была весьма кстати, но на нынешней стадии следствия, когда требуется тонкая ювелирная работа…

— Вы так думаете? — тихо спросил Грегори.

— Да. Поскольку надеюсь и даже уверен, что вы не захотите оказаться в положении вопиющего в пустыне…

— Итак, что я должен делать? — подчёркнуто официально задал вопрос Грегори, выпрямляясь и глядя в упор на старика, встающего с кресла.

— Нам надо будет прикинуть кое-какие намётки на ближайшее будущее. Завтра утром жду вас в Ярде.

— Как и в прошлый раз, в десять? — в голосе Грегори дрожал смех.

— Да. Придёте? — спросил бесцветным голосом Шеппард. Они стояли и смотрели друг на друга. Губы Грегори дрогнули, но он промолчал и отступил к двери. Стоя к Шеппарду спиной, берясь за ручку, он всей кожей чувствовал его невозмутимый, спокойный взгляд.