в одной группе с Артуром, и он, пользуясь случаем, садится рядом со мной.
– Хочу тебе помочь, – интимно шепчет мне на ухо Маевский. – Я ведь президент класса, это моя обязанность. А ты так долго отсутствовала и многое пропустила.
– У меня было домашнее обучение, – отодвигаясь от него, бормочу я.
– Это не то.
Он и правда старается мне помочь и даже подсказывает, хотя это запрещено. Мне не нравится его компания, но не устраивать же скандал при всех. Одноклассники, уверена, и прошлый с нашим участием еще не забыли. Тот, после которого Инесса Забродина в слезах выбежала из класса. А на следующий день села за руль автомобиля и…
Меня пронзает дурное предчувствие. До спазма в груди, до тошноты. Еще сегодня утром я старалась уверить себя в том, что все неприятности позади, но сейчас мне все сильнее кажется, что мои злоключения в элитной гимназии еще не закончились.
Глава 40
Стася Черемухина
Декабрь – особенный месяц. Вроде бы холодает с каждым днем, а ночи длинные и темные, и утром тяжело подниматься с кровати. Но начинается продажа елочных игрушек, в магазинах звучит новогодняя музыка, а знакомые городские пейзажи украшают к празднику. И кажется, что происходит какое-то волшебство. Пусть даже от наступления нового года ждать особо нечего, а все равно от этого чувства никуда не деться.
К тому же мне как раз есть чего ждать. В новом году я окончу школу, сдам ЕГЭ и получу аттестат. И стану не школьницей, а студенткой! Надеюсь на это, по крайней мере. Если не получится поступить на бюджет, придется идти не в университет, а работать, потому что оплату моего высшего образования мама не потянет.
Гимназия тоже уже украшена. Просто пришла в нее однажды утром, а в холле стоит огромная наряженная елка. Искусственная, но очень здорово сделанная. И сам декор выполнен с таким вкусом и размахом, что над ним точно профессиональный дизайнер поработал. Остальные ученики, видимо, к такому уже привыкли и не удивляются, только я хожу с открытым ртом и все рассматриваю.
За обедом мы с Аленой снова сидим за одним столиком и едим лосось с брокколи на пару – да, готовят в здешней столовой и такие блюда. Мой взгляд то и дело невольно скользит в ту сторону, где сидит Ким Сонмин. Он опять совсем один и непохоже, чтобы в ком-то нуждается.
– Ты в нем сейчас дыру протрешь, – говорит мне Алена. – А как уверенно заявляла, что Ким тебе совсем не нравится! Ну подошла бы да призналась.
– Как та девочка? – Вспоминаю я незадачливую поклонницу, которая подошла к Сонмину с корейской музыкой. – Даже не собираюсь! И вовсе он мне не…
– А Маевский тем временем с тебя глаз не сводит, какая драма! – хмыкает собеседница.
Она права, в чем я сразу же убеждаюсь. Артур и в самом деле таращится на наш столик. Несмотря на то, что с ним рядом сидит Инесса. Ей явно не нравится откровенное внимание, которое он мне оказывает, но ко мне она больше не подходит, и ее подружки тоже про меня как будто забыли. Мы игнорируем друг друга так нарочито, даже странно, что учителя еще ничего не заметили. Или им попросту не до того? Проверочные тесты совсем скоро, и каждый день после уроков нас гоняют по полной программе.
Маевский не ведет себя так нагло, как в первые дни нашего с ним вынужденного общения. Он выбрал другую тактику. Внимание, вроде как ненавязчивое, помощь с учебой, поддержка, которую можно счесть дружеской, если бы не взгляд, которым президент класса на меня смотрит. Жгучий, жадный, требовательный. Несколько раз Артур предлагал подвезти до дома, чтобы мне с больной ногой не пришлось ездить на автобусе, но я упрямо отказывалась.
Вот и сегодня на дополнительных занятиях он опять садится рядом со мной. Инесса и Ким Сонмин в другой группе. Зато Алена в нашей, и я могла бы подсесть к ней, но ее парта уже занята другой соседкой.
Когда занятия подходят к концу, тороплюсь домой. В холле замечаю афишу, которой с утра не было. В ней говорится о новогоднем праздничном вечере. Будет концерт, дискотека и что-то еще. Почти как в моей бывшей школе, но, подозреваю, масштаб здесь покруче. И выступать на концерте будут не сами же ученики, заранее подготовившие программу, а приглашенные артисты. Некоторые имена даже кажутся мне знакомыми, хотя я мало слежу за творчеством современных исполнителей.
Слышу, как меня окликают по имени, и оборачиваюсь.
Это оказывается Сонмин. Мы с ним, хоть и продолжаем сидеть за одной партой, давно не пересекались вот так, наедине. Сразу вспоминаются наши вечера в библиотеке, и становится жаль, что их было так мало. Я много занималась самостоятельно, а еще, пока сидела на больничном, смотрела сериалы с субтитрами и освоила приложение для изучения языка. Но мне все равно не хватает наших встреч.
И не хватает его самого…
Я долго старалась убедить себя в том, что не влюблена. Что это болезнь, которая пройдет сама, нужно лишь время. Но сейчас, когда мы стоим в пустом холле гимназии и смотрим друг на друга, мне вдруг начинает казаться, что, возможно, я ошибаюсь. И ничего не пройдет. Что, если моя любовь – это не досадная заноза, которую надо просто вырвать из сердца, а нечто другое?
Часть меня самой.
– У тебя все хорошо? – спрашивает кореец, и я как-то скованно киваю в ответ.
– А у тебя?
– Тоже.
– Как занятия, готов к тестам?
– Думаю, да. А ты? Может, нужна помощь с английским… или с чем-нибудь еще?
– Не нужна. Стасе помогаю я. Мы ведь с ней в одной группе, – вмешивается в нашу беседу Артур Маевский.
И откуда он только взялся?!
– Я спрашивал не тебя, – отвечает ему Ким, и их взгляды скрещиваются, как мечи на дуэли. Они смотрят друг на друга так, словно готовы накинуться с кулаками. Неужели из-за меня?..
– Все хорошо, правда, – говорю я Сонмину, трогая его за рукав форменного пиджака. Вот сейчас лицо корейца выглядит действительно угрожающе. Хотя я понятия не имею, умеет ли он вообще драться. – Я справляюсь. И помощь мне не нужна – а твоя в первую очередь, – добавляю, повернувшись к Маевскому. Пусть не думает, что я все забыла. Все мои проблемы начались со встречи с ним!
Вот и сегодня он не дал мне даже просто по-приятельски поговорить с Кимом! Но я очень надеюсь, что у корейца не будет
