– Я ваш друг, Мишель. Именно поэтому и стараюсь вас избегать. Было бы очень легко… Даже слишком легко… Мишель, я буду с вами предельно откровенным. Мне нельзя завязывать какие-либо особые отношения со своими ученицами. Как балетмейстер, я заинтересован в постоянном совершенствовании моей труппы. Мне хотелось бы сделать ее лучшей не только во Франции, но и во всем мире. Поэтому я должен поступаться личными интересами. В прошлом я работал со многими труппами. И не раз видел, что происходило, если руководитель позволял себе романтические отношения с кем-либо из балерин. Зачастую это означало трагедию для самой танцовщицы после неизбежного конца романа. Кроме того, в труппе воцарялась нездоровая атмосфера. И в большинстве случаев провинившийся руководитель труппы был вынужден уйти. Признаться, я уже нарушил эту заповедь на вечере мадам Дюбуа, позволив себе довольно тесно общаться с вами. Правда, надеюсь, что к каким-либо неприятным последствиям это не приведет. Простите меня! – Димпьер остановился, помолчал и сказал с неожиданно умоляющими нотками в голосе: – Мишель, за все, чего вы достигли, благодарите только себя! Поверьте!
Мишель чувствовала на своем лице теплые ладони Арно. И в душе горячо благодарила его за эту нежность. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она прижалась к нему всем телом. Тут же ладони Димпьера еще крепче сдавили ее виски, а из его груди вырвался тихий стон. Их губы слились, и Мишель почувствовала неизведанную доселе сладость. На мгновение Арно оттолкнул девушку. Но тут же снова приник к ее губам.
– О, дорогая, милая Мишель! – шептал он ей на ухо. – Как я ждал этой минуты!
Их губы снова слились. Поцелуй становился все более страстным и требовательным. В порыве прежде не испытанного наслаждения тело Мишель невольно прижалось к стану Арно. Она почувствовала через одежду, как он возбужден. На мгновение Мишель охватило чувство страха, но тут же уступило место непреодолимому желанию, сжигавшему, казалось, все ее тело.
Дыхание Димпьера участилось, как в лихорадке. Мишель слышала биение его сердца. А ладони Арно гладили ее тело, постепенно спускаясь вниз. Мишель чувствовала, что ее дыхание стало прерывистым, а сердце отчаянно заколотилось. Она не знала, что должно произойти, но безумно этого желала.
Даже сквозь одежду Арно Мишель чувствовала, как горит его тело. Этот огонь воспламенял и ее. Димпьер поднял девушку на руки, перенес в раздевалку и положил на раскладную кровать, стоявшую в углу на случай неожиданного недомогания кого-либо из танцовщиков. И снова приник к ее губам. Мишель даже не заметила, как он сорвал с нее легкий хитон и мгновенно скинул с себя всю одежду.
В голове Мишель все смешалось, когда Арно прижался к ее телу. Мгновенная боль пронизала ее нутро, но очень скоро прошла, уступив место никогда еще не испытанному наслаждению. Его тело двигалось сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Она точно повторяла все его движения, ощущая приближение чего-то неведомого, пугающего и вместе с тем желанного. Наконец внутри у Мишель что-то, казалось, оборвалось. Она чувствовала себя невесомой, почти бесплотной…
В тот же момент Димпьер напрягся до предела, издал сдавленный крик и замер, расслабившись. Потом соскользнул на постель и долго не мог отдышаться…
И тут Мишель неожиданно охватило странное чувство одиночества. Несмотря на то что Арно был высок и довольно крепок, она не только выдерживала его тяжесть, но и получала от этого огромное наслаждение. Теперь же между ними было расстояние, хоть и небольшое. Мишель это не понравилось. Она хотела задать Арно много вопросов по поводу только что происшедшего. Но не решалась. А он лежал рядом и хранил молчание. В этом было что-то пугающее. Мишель не выдержала. Она хотела немедленно знать, была ли их близость такой же волнующей для него, как для нее самой.
– Арно! – проговорила Мишель дрожащим голосом.
Он не ответил.
– Арно! – повторила она уже тверже. – Скажите же что-нибудь! Вы меня просто пугаете!
Димпьер медленно повернулся к Мишель. Прочесть что-либо на его лице было невозможно.
– Простите меня, милая, – ровным голосом сказал он, – но я не хотел этого!
В горле Мишель сразу пересохло. Она глотнула воздух и удивленно посмотрела на Арно. Почему он стал таким серьезным?
– Арно, не отталкивайте меня! – прошептала Мишель. – Мы только что были так близки и вдруг… вдруг… – Ее голос задрожал, и она с трудом докончила фразу: – И вдруг вы оставили меня одну… Я чувствую себя покинутой…
– Дорогая! – прошептал в ответ Арно, прижав Мишель к груди. – Я вовсе не собирался причинять вам страдания. Простите меня за эгоизм. Я думал только о себе, забыв, что для вас все это было впервые.
Он нежно поцеловал ее в лоб, и Мишель постаралась уверить себя, что все идет так, как и должно быть, что все прекрасно. Но в глубине души чувствовала, что это не совсем так. Случилось что-то непоправимое. И Димпьер сейчас скажет ей слова, которых она не хотела бы слышать.
Арно приподнялся на локте и внимательно посмотрел в глаза Мишель:
– То, что произошло, явилось для меня каким-то удивительным волшебством. Вы, наверное, и сами об этом догадались. Испытать близость с вами, любить вас для меня – величайшее счастье, прекрасное мгновение, которое я никогда не забуду.
Сердце Мишель замерло. Почему он это говорит? Ведь такие слова обычно произносят при расставании… Неужели?..
Димпьер глубоко вздохнул.
– Надеюсь, вы правильно поймете то, что я сейчас скажу. Хотя, честно говоря, сомневаюсь.
Последовал еще один столь же глубокий вздох. Арно погладил Мишель по щеке и продолжал:
– Вы еще так… так молоды…
Мишель прижалась к его груди и зарыдала. Он нежно провел ладонью по ее волосам.
– Мишель, я хочу сказать… Хочу сказать, что больше это не должно повториться. Как бы я этого ни хотел и какое бы наслаждение ни испытывал от нашей близости…
– Почему, Арно?
– Во-первых, потому, что такое вообще не должно было случиться, дорогая. И не потому, что ваш наставник – мой лучший и близкий друг, а сами вы еще очень молоды. Как я уже сказал, вы – член нашей труппы. А моим твердым правилом является категорический отказ от каких-либо романтических отношений с ученицами. То, что произошло сегодня, – очаровательная случайность, которой не должно было быть. Единственным тому оправданием может быть то, что ничто человеческое мне не чуждо, а вы так прекрасны и неотразимы, что устоять перед вами просто невозможно.
Рыдания вырвались из груди девушки. Случайность? И так он назвал самое прекрасное из всего, что до сего дня с ней случалось в жизни! Как у него только язык повернулся сказать такое!
