– Приятно слышать! – воскликнул Трэвис. – Пожелайте мне удачи.
– Желаю, и можете не верить, но и Расе тоже. Все, что вы делали сегодня утром, смягчило его сердце больше, чем я сумела за всю жизнь.
Трэвис улыбнулся.
– Мне он понравился, если не считать того, что иногда смотрел на меня так, словно хотел бы сжечь на костре. Напомнил мне вас.
– Правда? – довольно спросила Пенни. – Увидимся завтра в Джейнс-Крик.
– Жду не дождусь.
Трэвис попрощался.
Если все получится, завтра он будет ночевать в уютной маленькой гостинице в соседнем с Ким номере, куда ведет смежная дверь…
Через несколько минут он свернул на большую круглую подъездную аллею поместья Уэствуд и отдал ключи молодому человеку, который его ждал. Если здесь такие порядки, как в доме отца, его машину почистят, помоют и отполируют.
Дверь открыт дворецкий в ливрее. Трэвис поднялся по ступенькам.
– Мистер Пендергаст ждет вас в южной гостиной, – сообщил он и повел Трэвиса в большую красивую комнату с ореховыми панелями и голубым с кремовым ковром. Мебель выглядела так, словно стояла здесь много лет. Старые деньги… Но опытный глаз Трэвиса заметил, что здесь все новое.
– Это больше в вашем стиле, – заметил Рассел, поднимаясь.
– Бросьте это, или я наябедничаю вашей матушке.
Рассел едва сдержал улыбку.
– Мне велено передать, что Борман возьмет двести штук, максимум двести пятьдесят. Но это слишком дорого. Его фургоны много не стоят, да и он сам весь в долгах.
Трэвис кивнул.
– Где он?
– В библиотеке. Примчался на двадцать минут раньше.
– Не терпится избавиться от всего, верно? Ему уже объявили условия?
– Не терпится убраться поскорее из города. И чтобы ему помочь, я воспользовался маминой карточкой «Америкэн экспресс», чтобы купить ему билет на самолет до Коста-Рики. Счет пришлю вам.
– Бьюсь об заклад, вы наслаждаетесь всем этим, – бросил Трэвис.
– Безмерно.
Трэвис, покачивая головой, глянул на часы. На нем был лучший костюм и черный галстук в тонкую золотую полоску, до четырех еще три минуты.
– Ваша ма хочет уйти на покой и жить в Эдилине.
– Она и мне так сказала.
– А вы? Где живете вы?
Рассел не ответил.
– Думаю, нам пора. Может, мне нести за вами бумаги?
– Думаю, справлюсь сам.
Трэвис подошел к дверям библиотеки и вспомнил, что, по словам Пенни, контракт должен быть на столе. Но его вручил Рассел, а это означает, что мать не знает о приезде сына сюда. Интересно.
– Вы когда-нибудь занимались альпинизмом? Лыжами? Плаванием под парусом?
– Да, – буркнул Рассел и кивнул в сторону двери. Похоже, что он не собирается ничего о себе рассказывать.
– Вы должны знать, что я снизил цену до ста семидесяти пяти, – неожиданно сообщил Рассел.
Трэвис чуть не разинул рот. Он не привык, что кто-то ведет переговоры за него. Но в этом случае был благодарен.
– Спасибо. Я ценю…
– Уже четыре, – перебил Рассел.
Трэвис глубоко вздохнул и открыт дверь. Дэвид Борман сидел в кожаном кресле, таком большом, что казался маленьким и незначительным. Трэвис был уверен, что Рассел специально выбрал это кресло.
Он едва удержался от улыбки. Несмотря на неприязнь Рассела и его отказ отвечать на вопросы, Трэвису все больше нравился этот парень.
При взгляде на человека, сидевшего в кресле, первой мыслью Трэвиса было, что Ким могла бы выбрать кого-то получше: невысок, худ и почти альбинос. Нелегко соотнести то, что знал Трэвис об этом человеке, с тем, что увидел.
– Вы Уэствуд, владелец этого дома? – спросил Дэйв. В широко раскрытых глазах светилось нечто вроде благоговения. Именно этого и хотел добиться Трэвис.
Трэвис не ответил, просто смотрел на него взглядом, который люди назвали «максвелловским».
Борман нервно заерзал в кресле.
Трэвис сел и сделал вид, что просматривает контракт. Все очень просто. Он покупает «Борман кейтеринг» вместе с названием, оборудованием, служащими и так далее.
Документ был подписан Расселом Пендергастом.
Трэвис смотрел на подпись дольше, чем на сам контракт. Подпись уверенная, размашистая и что-то напоминала ему. Но что?!
Когда он поднял глаза, оказалось, Борман грызет ногти. На верхней губе выступили капельки пота.
– Мистер Борман, – начал Трэвис, сложив руки на контракте. – Меня только что известили о ситуации, которая может вызвать необратимые последствия.
– Какой ситуации? – пробормотал Борман.
– До меня дошли сведения о пропавшем кольце. Я не желаю никаких проблем с представителями закона.
Борман облегченно вздохнул и полез в карман за бумажником.
– Это не имеет ничего общего с моим бизнесом. Чисто личное.
Он вынул из бумажника маленький квадратик и положил на стол.
– Должен сказать, что вы прекрасно выполнили домашнее задание. Где подписать?
– Это квитанция из ломбарда! – воскликнул Трэвис и понял, что это означает. Карла, доверенный продавец Ким, дала этому человеку кольцо, а тот его заложил. Но Трэвис давно усвоил, что не стоит делать поспешные выводы, оценивать человека по тому, что видит и слышит. В конце концов он располагает только словами Рассела о том, что затеял Борман.
Как бы сильно ни хотел Трэвис избавиться об этого человека, поскорее прогнать с глаз долой, ему было нужно самому убедиться, что Рассел прав.
Он выразительно глянул на квитанцию.
– Мистер Борман, у меня законный бизнес. Я не подписываю контракты, если в деле замешаны ломбарды и полиция.
– Полиция? Не знаю, о чем вы. Я должен немного денег поставщикам и все такое, но ничего незаконного не делал.
– Судя по тому, что я слышал, это кольцо стоит несколько тысяч долларов. Не хочу возвращать его из ломбарда, а потом узнавать, что оно краденое.
Борман откинулся на спинку кресла и с раздраженным видом глянул на неподписанный контракт на столе, потом на Трэвиса.
– Да ничего там особенного! Все дело в женщине. Выкупите кольцо из ломбарда и верните ей. Никто не подаст в суд.
Лицо Трэвиса было суровым, как в нью-йоркском офисе, когда он работал на отца.
– Возможно, вам стоит рассказать, как было дело. Или я лучше аннулирую это.
Он сделал вид, что хочет разорвать контракт.
– Нет! – завопил Борман, но тут же успокоился. – Говорю, все это связано с женщиной. И только.
Но видя, что Трэвис не собирается смягчиться, продолжал:
– Есть тут одна девчонка. Миленькая рыженькая штучка. У нее есть ювелирный магазин неподалеку. Так, ничего особенного. Проблема в том, что она женщина. Понимаете, о чем я?
– Не совсем.
Трэвис положил контракт и стал слушать Бормана.
– Проблема в том, что размаха у нее никакого. А могла бы мыслить шире. Я пытался говорить с ней об этом. Ради ее же пользы. Но она и слушать ничего не хочет. Я хотел поставить дело на широкую ногу, чтобы ее магазин был известен во всей стране, а для этого нужно создавать сеть. Я собирался назвать ее «Фэмили джуэлс», фамильные драгоценности. Усекли?
