Читаем без скачивания Мэри и медведь (СИ) - Винн Зена

Палец двигался все быстрее. Она подняла вторую руку, чтобы сжать ноющий сосок, пока с увлечением застонав, она, запрокинув голову, кончила. Ее крик разбил последний осколок его контроля. Он прыгнул вперед и, схватив ее бедра, посадил удобней и, будто вернувшись домой, скользнул в нее по самую рукоятку одним ударом.

Толкнув ее вниз на стол, он вцепился зубами в ее плечо и отдал своему зверю полный контроль. Он вбивался в нее, каждым толчком вырывая из ее горла хрип. Ногти царапали его спину. Ее ступни уперлись в стол, и она выгибалась навстречу каждому его движению. Ее каблуки скорей всего оставят след на столешнице, но ей было все равно. ЭТО было то, чего она так хотела. Это то, к чему она страстно стремилась.

— Да! Бери меня. Бери меня сильнее. Вот так.

Он рычал и входил в нее еще сильнее, доставая до шейки матки. Она скользнула пальцами вниз по его спине и впилась ногтями в его задницу, крепко сжимая ее. Она хотела, чтобы он был в ней так глубоко, чтобы она не могла понять, где начинается он и заканчивается она.

Ощущения, захватывающие ее тело, были настолько сильны, что она не могла вдохнуть. Она хотела большего. Хотела все, что он мог дать, всего его. Она подстегивала его своими словами, ее губы были прямо у его уха.

— Ты так хорош. Ты такой большой и твердый. Мне нравится, как ты ощущаешься во мне. Ты нужен мне. Сильнее! Быстрее! Дай мне это! Не сдерживайся. Отдай мне всего себя!

Он зарычал, низко и протяжно, когда начал обращаться. Его ногти удлинились до когтей, резцы стали клыками и вцепились в ее плечо до крови. Немного боли — это было все, что нужно было ей, чтобы вылететь за край.

У нее не хватало воздуха, чтобы закричать и вместо этого она приподнялась и укусила его там, где шея встречалась с плечом, ее челюсти сжались так сильно, что она почувствовала кровь. Он мощно зарычал и вышел из нее. Перевернув ее на живот, он вошел в нее обратно, прежде чем она поняла, что положение изменилось. Ее груди были придавлены к столу. Его движения бедер заставляло ее тереться о гладкую поверхность стола, раздражая соски и посылая огненные вихри в самую ее сердцевинку.

Она автоматически подставила руки на стол, чтобы смягчить приземление, когда он перевернул ее. Хью подложил одну руку под ее бедра, приподнимая ее и крепко удерживая, когда он входил в нее. Другой рукой он придерживал ее бедра, удерживая ее максимально открытой для него.

— О Боже, да. Именно здесь, Хью. Именно так. Оооо!

Это положение позволяло нажимать на все ее горячие точки, что вызвало еще один оргазм и удерживало ее на высочайшей его точке. Один оргазм перетекал в другой, пока с сильным толчком и мощным ревом Хью кончил, выпустив свое семя глубоко в ее жаждущее лоно. Он продолжал движения, заполняя ее до того состояния, когда сперма начала стекать по ее бедрам. Когда он закончил, то повалился на нее, тяжело дыша.

Тяжелый мускусный аромат секса витал в кабинете. Он лежал в одном положении пока его клыки не спрятались, а когти втянулись. В мыслях была каша. Ее киска в последний раз сжалась и его член дернулся, но остался мягким. Он был полностью истощен. Когда его разум снова начал функционировать, Хью понял, что придавил Мэри Элизабет. Он собрался с силами, вытащил из-под нее руку и приподнялся с нее, балансируя на расслабленных ногах.

Он протянул руку назад и подтащил кресло поближе, прежде чем свалиться в него. Он забеспокоился, когда Мэри Элизабет так и не пошевелилась. Он подскочил с кресла и подхватил ее со стола, прежде чем сесть с ней на коленях.

— Милая, ты в порядке? Я был слишком груб? — он отклонил ее голову чуть назад, чтобы видеть ее лицо.

Она мечтательно улыбалась и смотрела на него расфокусированным взглядом.

— Ммм, — промурлыкала она. — Это было замечательно. Как только моим ногам вернется чувствительность, я хочу повторить это. Но в следующий раз, давай сделаем это в кровати. Стол все же немного твердоват.

Ее слова поразили, и заставили его член снова затвердеть. Он был глубоко удовлетворен. Его пара подходила ему во всех отношениях. Он оглянулся на беспорядок, который они сотворили. И задался вопросом, поняла ли Мэри Элизабет, что все знали, чем они здесь занимались. Они были настолько громкими, что он был уверен, даже клиенты в зале слышали их.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хью усмехнулся. Он сидел в кресле в рубашке и с брюками вокруг лодыжек. Блуза Мэри Элизабет была порвана, и он не мог вспомнить, как сделал это, ее юбка была собрана вокруг талии. Один чулок сполз и теперь висел вокруг ее лодыжки.

Бумага была разбросана по полу. Там же была еда и осколки от посуды. Если бы он взял ее на полу, то сейчас бы она вся была в еде. Хорошо, что она удобней устроилась на столе.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— А какой вопрос был? — у него было смутное воспоминание о том, что она говорила, но он не мог припомнить, что она спрашивала.

Взяв его руку в свою, она раздвинула свои ноги и опустила его ладонь на свою влажную киску.

— Какая сторона тебе понравилась больше, — она отпустила его руку, но он продолжил ласкать ее, потирая то с одной стороны, то с другой.

— Я не уверен. Думаю мне нужно посмотреть ближе.

Он встал с ней на руках, а потом повернулся и усадил ее в кресло, устроив ее ноги так, чтобы они свисали с подлокотников кресла. Он подтянул ее бедра к краю и откинул юбку в сторону.

Затем скинул ботинки и брюки и положил их на другой стул, прежде чем стать на колени. Он отклонился назад и встал на корточках, а его руки опустились на ее раскинутые коленки. Его член стоял прямо и гордо, а его яйца покачивались у пола.

— Подними юбку, чтобы я мог лучше разглядеть.

Она сделала, так как ей сказали, ее живот сжался в ответ на его напряженный взгляд на самые интимные части тела.

— Я прикоснулся и посмотрел, но все еще не могу решить. У меня нет выбора. Я собираюсь опробовать языком. Это единственный способ, — сообщил он торжественно.

Ее глаза расширились, когда смысл дошел до нее, ее соски превратились в твердые пики в ответ. Она крепче вцепилась в юбку и приготовилась к тому, что он собирался сделать. Он положил руки на ее бедра и наклонился вперед. Она наблюдала, как его темная голова склонилась к ее киске, ожидание давалось ей тяжело.

Он нежно провел языком вверх по одной стороне, а затем по другой.

— Эта сторона действительно очень гладкая. Мой язык скользит без проблем, особенно когда ты такая влажная, как сейчас, — он снова лизнул ее, чтобы продемонстрировать, о чем он говорит.

— А теперь эта сторона, она чуть груба и немного колется. Но ощущается хорошо для моего языка. И на вкус так же хороша. Волоски на самом деле удерживают твои сливки. Посмотри, — он провел языком вдоль той стороны, на которой были волосы и его язык омыла ее влажность, — видишь, что я имею в виду?

Он серьезно посмотрел на нее, когда закончил.

— Я все еще не могу решить. Это вызов для дальнейшего изучения, — он посмотрел на ее киску, будто результаты были озадачивающими научными экспериментами, и он пытался их расшифровать. Господи, дай ей сил!

Он провел языком до одного бедра, затем до другого, задержавшись на мгновение, чтобы сравнить контраст. Затем он пробежал языком по одной стороне внешних губ, а потом по другой. После того как снова сравнил, он сжал ее малые губки и провел языком по щелочке с одной стороны, а затем с другой. Он нежно всосал обе губки в рот, прежде чем широко раскрыть их, чтобы запустить свой язык в щелочку между ними.

К этому времени, Мэри Элизабет уже извивалась. Он никогда не обращал такое пристальное внимание на ее киску и это сводило ее с ума, то, как он останавливался и снова начинал, прерываясь на озвучивание наблюдения между каждым взмахом языка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Позволь мне увидеть чувства, когда я ласкаю твой клитор, — он пару раз лизнул клитор, останавливаясь, когда ее бедра начинали двигаться, выдавая ее возбуждение.

— Это хорошо, но не помогает мне решить. Давай посмотрим, какая разница будет, если сделаем так, — он раздвинул ее губки и погрузил свой язык в нее, входя и выходя из нее, он брал ее таким способом. Он бросил ее прямо к краю, а затем остановился.