тоже с приветом.
— Не против, конечно. Как раз перед сном расскажешь подробно про Разрушителя. Все, что знаешь. Вон, на диван можно лечь. — Я кивнул в угол, где стоял упомянутый предмет мебели. — Толик, ты только на самом деле помойся, что ли. Вещи в шкафу посмотри. Их там до черта.
Пацан беспрекословно выполнил все, что я сказал. Он вообще был… Как бы это сказать… Удивительно спокойным, рассудительным и каким-то послушным. А еще Толик не задал ни одного вопроса о моей связи с семейством Романовским. Хотя, его это точно должно было удивить. Однако, вера Толика в меня была настолько велика, что он к данному факту отнесся как к само собой разумеющемуся. Если я нахожусь в этом доме, значит так надо. Если я выглядел в момент встречи, как родственник Ликвидатора, значит, так было правильно. Любое мое слово, любой мой поступок он расценивал как закономерность.
Его больше удивило, что дочь Ликвидатора оказалась псиоником. Вот об этом он завел разговор, едва только вышел из ванной, куда я отправил его в первую очередь.
Кстати, да. Правду теперь знала и Ангелина. Произошло это совсем не в том виде, в каком изначально хотел Ликвидатор. Без психологической подготовки. Мы же планировали плавно ввести Романовскую в курс дела. Дать ей возможность свыкнуться с новым состоянием. Понять его плюсы. В общем, сообщить девчонке, что она псионик, максимально корректно.
Однако Ангелина ухитрилась просветиться в более ускоренном варианте. Между моментом, когда ее забрали с набережной особисты, и моим пробуждением. Тут, честно говоря, постарался Толик. Его заслуга.
— Да блин… Я не знал. — Принялся оправдываться он в ответ на мой вопрос, как это вышло, что всего лишь день назад Лина не знала о способностях, которыми обладает, а теперь вдруг уже в курсе. — Когда вылез из такси, за ворота выскочили охранники и эта припадочная. Я смотрю, ну псионик же. Натурально псионик. Ошибки быть не может. А лицо — как у дочери Ликвидатора. Ее вся столица знает. Думаю, что за ерунда? Ну когда тебя под ее крики вытащили из машины и в дом отнесли, я возьми да ляпни. Мол, как это так. Дочь главного особиста — псионик. А она давай мне доказывать, что я заблуждаюсь. Меня и переклинило. Показал ей из принципа, что не фига врать. Спровоцировал на телекинез. Думал врет, честное слово. А она сама обалдела. Ну и все. Потом начался новый виток криков. Правда, потише уже. Я не знал, что она не знает. Борь, а как так? Взрослая девушка. Ей сколько? Шестнадцать? Как она доросла до этого возраста и не знала, что псионик? Почему вообще у нее способности? Откуда?
Я заверил Толика, что непременно расскажу детально, но потом как-нибудь. В другой раз. Просто…
Во-первых, конечно, правду пацану говорить не собираюсь. Он и без того свято верит, что Разрушитель это я. Если скажу, что умею создавать из обычных людей необычных, это вообще его поразит до глубины души. Хотя, надо признать, в свете случившегося, пожалуй, сам начинаю сомневаться, может реально я этот…Избранный, блин.
Во-вторых, на самом деле слабость у меня была слишком велика для каких-либо разговоров. И без того очнулся в состоянии выжатого лимона, а те полчаса, которые мы потратили на успокоение Романовской, добили мой организм окончательно.
— Ладно. Согласен. — Толик кивнул, а потом направился к дивану, чтоб приготовить себе постель. — Денек выдался вчера ого-го. Да и сегодня тоже. Завтра все обсудим. Слушай, но вообще…Как же это здорово. Я нахожусь рядом с Разрушителем. Я говорю с ним. Капец. Даже представить себе такого ее мог. Круто!
Я бубнеж Толика слушал в полуха. Слабость меня все-таки добила. Пока он искал постельное белье, пока гондобил себе удобное ложе, я вырубился в один момент. Проснулся только утром.
На то, чтоб восстановится, у меня ушла вся ночь. Спал, как убитый. Тьфу-тьфу-тьфу… И это, наверное, странно. По идее меня должна была мучать совесть. Дважды. И за то, что сотворил в сквере возле гостиницы, и за мать, которая рискуя собой, дала мне возможность уйти. Но…
Я прислушивался к своим внутренним процессам. Честно. Очень старательно прислушивался. Совести не было. Вернее, может она и существует во мне, как явление, но сейчас ее присутствие точно не ощущалось. Зато имелось четкое, ясное понимание — я чудовище. Правда никакого эмоционального переживания по этому поводу не испытывал. Страх присутствовал. Это, да. Тот же самый, что и сразу после пробуждения. Страх перед своей собственной силой.
Если не научусь контролировать способности, как было раньше, то вполне возможно стану причиной какого-нибудь апокалипсиса. Мировая слава, оставшаяся в учебниках истории, конечно, дело хорошее. Однако не хотелось бы вот такой популярности. Он погубил мир… А там вообще большой вопрос, будет ли кому эти учебники написать.
Я ведь много лет скрывался от окружающих. Прятал свою суть. И вполне неплохо у меня это получалось. Конечно, теперь понятно, в большей мере поспособствовала защита, которую поставила мать. Но она, эта защита, предназначалась конкретно для особистов, чтоб господа в черной форме не смогли определить псионика. А способности контролировал я сам.
Черт… Теперь, зная правду, когда вспоминаю шапочку из фольги, которую мы придумали с Настей, чувствую себя полнейшим идиотом. Сидел, как дурак, воображал себе черт знает что. В общем, контроль надо вернуть. Я реально сам боюсь того, что сидит во мне.
По совести сказать, пугает именно отсутствие контроля. Ликвидатор был прав… Ах ты, черт… Слишком часто я повторяю эту фразу в последнее время. Но не признавать данного факта не могу. Он действительно снова оказался прав.
Романовский давно заметил сам и мне говорил неоднократно, мои способности растут по мере того, насколько часто я их использую. Будто их мощность постепенно набирает обороты. И вот сейчас, похоже, эта мощность стала на несколько уровней выше моего сознания. А я так не хочу. Меня так не устраивает.
Было ли мне жаль людей, погибших в севере? Было. Но опять же без мук совести. Просто жаль. И все. А мать… Ну с ней я обязательно поговорю. Соответственно, обязательно вытащу из лап Ликвидатора. Вопросов стало в разы больше. И ответы я хочу получить именно от
