в него. Подобные рассказы нужно слушать сидя.
— Да. Видел. И да, разговаривал. Благодаря этому прояснились некоторые моменты, которые не давали мне покоя, но в которых я не мог разобраться. Я не знаю, каков настоящий облик этих… хм… существ. Со мной беседовал не́кто, дублирующий мое же лицо. Так вот… На протяжении всех этих десятилетий, вторая реальность росла и развивалась. Но условиях их жизни, прямо скажем, далеки от идеальных. Это понятно. У создателей не было ни времени, ни возможности продумать и сделать все правильно. Но существа, они больше не хотят жить там. Они хотят жить здесь. Беда в том, что в отличие от нас, которые пребывают в святом неведении относительно параллельной реальности, эти демоны… буду называть их так для простоты изъяснения, они всегда знали о нашем мире. Они его видят. Он для них как отражение в зеркале. Только очень красивое и очень желанное отражение. Об этом я догадался давно. Вернее, пришёл к такому выводу. На самом деле, вся моя жизнь… бо́льшая ее часть, была разыграна по их сценарию. Это они устроили мне показательные выступления той ночью, на руинах здания, где погибли первые псионики. Они подтолкнули меня изучать феномен и возможность существования второй реальности. Они исподтишка, осторожно, направляли мои действия в нужную им сторону.
Ликвидатор замолчал, опустив голову. Ему было сложно говорить. И это, как раз, не игра на публику. Уверен, такому человеку, как Романовский, на самом деле тяжело признать факт, что все это время он являлся марионеткой в руках хрен пойми кого.
— Вы думаете, что вашими руками эти демоны из параллельной реальности создавали ситуацию, которая позволит им выйти за пределы своего мира и попасть в наш? — Осторожно поинтересовался я.
Просто… Как бы мне не был отвратителен Романовский, но он, блин, человек. Да, с великим заскоком, однако — человек. Мы тут возимся в своем говне, как жуки-навозники. Жрем друг друга, условно говоря. Но это — одно. Совсем другое, если жрать нас начнут посторонние. Причем, не условно говоря. Да еще какие-то мутные существа, созданные умирающими псиониками. Я могу представить, что там за демоны получились. Пожалуй, Романовский прав, называя их именно так.
Никто перед гибелью, тем более такой ужасной, не думает о хорошем. Там, наверное, у псиоников, которые понимали, что через какие-то минуты их накроет ядерный взрыв, вся муть поднялась наверх. Все их темные помыслы. Их демоны. Вот и получилось, что получилось. Видимо, они просто расщепли пространство в расчёте на возможный побег. Создали «карман» в который планировали спрятаться. Но не успели. А «карман» остался. Причём, до верху набитый злостью, ненавистью, болью.
Хочу ли я, чтоб все это пришло сюда? Ну вот точно нет. Видимо, это сопротивление, которое возникает во мне потому что я — человек. Всё-таки пока еще человек.
— Я начал это подозревать не очень давно. Как и говорил, некоторое время назад в руки Особого отдела попал парень по кличке Жиртрес. Он сказал о тебе. Вернее вспомнил момент из детства. Но ровно перед этим я снова услышал голос. Тот самый, что и в первый раз. Он сказал, что скоро появится тот, кто позволит мне взять империю под контроль, избавиться от Корпораций и превратить родную землю в благословенный цветущий сад. Потому что никто не сделает этого кроме меня. И ты знаешь… Я ведь на самом деле никогда не желал власти. Вообще никогда. А тут словно бомбу замедленного действия в меня засунули. Бомбу, которая тикала, тикала, тикала…принуждала меня идти к цели, которая прежде никогда не была бы мне интересной. Я подозреваю, что псионики передали часть своих способностей этим существам. Вернее, они создали реальность, в которой в принципе ничего другого родиться не могло. Любопытно, но некоторое просветление началось в моей голове после того, как рядом появился ты, Борис. То есть до того, как ты стал жить в моем доме, я четко был уверен, что все делаю правильно. Беру в оборот тебя, потом ослабляю бенефициаров через Наследников, уничтожаю Императора и Великую Княжну, сажаю на трон тебя. Все. Миссия выполнена. Но… Сейчас понимаю, это была не моя цель. Это была их цель. Им для чего-то нужно было привести к власти именно тебя. Сейчас понимаю, для чего. Ты и есть тот ключик. Ты открываешь границы между двумя мирами. Не знаю, как, но ты связан с демонами-псиониками. Вот такая вот история.
Ликвидатор замолчал. Ему нужно было перевести дух.
— Ты хочешь, чтоб мы женились, объединили усилия и сделали все наоборот? Чтоб мы уничтожили возможность перемещения их одной реальности в другую? — Тихо спросила Ангелина.
— Нет. — Я покачал головой, усмехнувшись. — Он хочет, чтоб мы два года продержались. Ты теперь сможешь контролировать меня. Если я вдруг соберусь по какой-нибудь причине уничтожить границу, ты это предотвратишь. Псионики хорошо друг друга чувствуют. А если бы будем жить вместе, если мы станем мужем и женой, то я, уж извините, пукнуть не смогу без твоего ведома. Потом мы женимся, и, так понимаю, устряпаем твоему папаше внука. Или внучку. Первого псионика рождённого от двух универсалов. Чисто теоретически, думаю, ребёночек у нас выйдет убойный. Вот на него и будет возложена почетная миссия хранить целостность нашего мира вообще и империи в частности. А меня Сергей Сергеевич после этого планирует убить. Потому что я — постоянная угроза. Угрозу надо уничтожать. Так? Верно понял ход ваших мыслей?
Я посмотрел на Романовского. Удивительно, но внутри снова наступил покой. Даже злость, которая накрывала меня только что, прошла. Опять появилось равнодушие.
— Борис… — Ликвидатор тяжело вздохнул. — Я не могу пока загадывать настолько далеко. Говорю же, просветление в моей голове наступило благодаря тебе. Благодаря твоему присутствию. Что-то исходит от тебя. С одной стороны ты — ключ с помощью которого та реальность придет в нашу. С другой, именно ты открыл мне глаза. Я сейчас понимаю, что последние годы будто в трансе пребывал.
— Ладно. — Я встал с кресла, отряхнул брюки, хотя они были чистыми. — Суть ясна. Но у меня есть очень важные вопросы, на которые должна ответить мать. Сейчас, после того, что вы рассказали, это стало еще более насущным.
— Что может быть насущнее? — Совершенно бесячьим, равнодушным тоном
