скалы или поскользнулся на иле, переходя горную речку вброд. Происходило это постепенно, но случилось вдруг. Однажды он пилил валежник, наклонился подобрать поленья и не смог разогнуться. Хорошо, что Леха был рядом. Пришлось отлеживаться несколько дней бесполезным балластом. С того момента только хужало. Донести воду, собрать дрова, что-то покопать или совершить марш-бросок в несчастные десять километров, которые для горца ни о чем, с рюкзаком за плечами становилось тяжелей и тяжелей, а результаты, полученные у городских врачей, оказались неутешительными. Если не вдаваться в сложные медицинские термины, Унылый стремился остаться в ближайшие годы инвалидом из-за больного позвоночника. Огнестрельная травма с войны напомнила о себе, вот так подло. Он и не знал, что разваливается настолько катастрофически, пока не стало поздно что-то исправлять.
По крайней мере это Саня думал, что исправлять все поздно. Лисицын вместо того, чтобы поддаваться панике, дал себе время подумать. Куда-то пропадал и возвращался поздними часами, когда лес окунался в непроглядную южную темноту. Он хорошо помнил тот вечер. Тогда на бездонном черном небе звезды горели особенно ярко.
В хижине в лесу пахло керосином. Внутри колбы, надетой на лампу, ровно горел фитиль. Еще две керосинки стояли на полках, потухшие, чтобы не жечь топливо за зря. Потрескивали дубовые угли в «буржуйке», обложенной побеленными кирпичами, пахло сладким терпким дымом. Светя фонариком кнопочной «нокии» в страницы, Саня читал какой-то детектив, который даже не детектив, а скорее фэнтезийная сага о мужике, уехавшем на волшебном трамвае в потусторонний мир. Немного напоминало его самого, отдавшего предпочтение жизни в параллельной реальности: горы вместо квартиры, непредсказуемый аск с гитарой вместо постоянной работы, «летучие мыши» вместо электричества и прокопченная кастрюля на печи вместо крана с горячей водой...
За входной дверью послышалось шуршание. Кто-то подходил к хижине. Отложив книжку в изголовье топчана, Унылый приподнялся на локте. По крыльцу врезало днище железного ведра – это Леха принес воды с родника. Скрипнули петли, и замерзший мужик быстро-быстро зашел в теплое зимовье. Он был таким высоким, что каждый раз задевал макушкой притолоки. Если бы не дурацкий пумпон на вязаной шапке зеленого цвета, шишка с темечка не сползала бы никогда. На кончики торчащих светлых волос и на отросшую бородку намерз иней, такой вот холодный оказался этот январский вечер.
– Капец дубачелло, – захлопнув дверь, сказал он и стал растирать красные ладони, онемевшие от мороза.
– Да я уж знаю, курить выходил. Ты где пропадал?
– Я ништяков принес. И новости еще. Ставлю чайник, короче, сиди, сам разберусь!
Драповое пальто повисло на гвоздике, ботинки аккуратно поставлены в угол, из рюкзака на стол легли два кирпича халвы, лимон, рассыпной чай, несколько пакетов с крупами и здоровенный шмат сала. Вид у Лехи был замученный, но в глазах сиял воодушевленный огонь, дававший ему силы каждый день просыпаться и действовать. Рассевшись на топчане друг напротив друга с кружками и жратвой, мужики завели основательный разговор.
– Что за новости хоть. Опять война? – спросил Саня.
– Ты не поверишь, но я, кажется, нашел то, что сможет тебя вылечить!
– Да ну?
– Серьезно, – сев поудобнее, он вытянул худую ногу вперед, повел плечами, – в конюшне, где я сейчас подрабатываю, появился интересный персонаж, сынок хозяйки. Мы с ним первые дни не общались, поэтому я тебе про него и не рассказывал. Просто хмырь какой-то, семейством своим занят, а я так, мебель, мимо проходил, навоз лопатой сгребал.
– И?
– Познакомились сегодня наконец-то. Так он рассказал мне, что был все это время не поверишь где. В ЧЗО!
– Припять что ли?
– Подожди, дай дорасскажу, не перебивай. Я спрашиваю, типа, чего там делать, а он как давай накидывать информации! Что это за место такое, в чем прикол и как на нем заработать. В общем, слушай...
И Лисицын начал рассказывать по делу. Он отставил свой чай дымиться в стороне, активно жестикулировал, пытаясь доказать важность услышанной сплетни. Унылый не верил какое-то время. Удрученно качая головой, он в своей манере сполз к печи, подбросил дров в топку, а потом встал у стола, чтобы нарезать еще бутербродов. Видя, что друг не вовлечен в историю, Леха рассерженно покраснел.
– Там есть целебные артефакты, я тебе говорю! – раздраженно бросил он, взмахнув ладонью.
– Ты вообще представляешь, как тупо звучит то, что ты сейчас городишь? – спросил Саня, глядя на друга исподлобья и миролюбиво улыбаясь. Это выбешивало еще сильнее.
– Почему тупо-то?! – уже громче возмутился Леха. – А дольмены, которым по семь тысяч лет, не тупо, да?! Как семь тысяч лет можно было построить герметичную камеру? А? Давай, расскажи мне, умник, епт твою мать! Знаток хренов.
– Звучит, как бредни местных сектантов. Про чудесную бабу, которая дружит с медведями и обедает солнечным светом. Только про целебные волшебные артефакты, – закончил мысль Унылый, правда, после слов друга не так уверенно, как хотелось изначально. Путешественники как никто знают, что мир богат на чудеса.
– Ага, только они дебильных книжек начитались, а я с живым человеком разговаривал, который через все это прошел.
– Здесь каждый первый помнит свои прошлые жизни и щупал энергетики за места.
– Блин, ну это, конечно, аргумент. Я ведь тоже в начале разговора об этом подумал. Знаешь что меня убедило в том, что мужик не врет? Во-первых, у него нетипичный нарратив, не шаблонная история про реинкарнации и прочую срань. Мужик говорит про реально существующее место с локальным апокалипсисом, а не Гиперборею. Во-вторых, он не похож на безумца. Он реально разбирается в оружии, тактике, амуниции, причем знает побольше нас с тобой, динозавров двух. Мы с ним даже успели поспорить, как надо правильно зачищать здание.
