удивилась мама, листая меню.
— Разве владелец не может не знать, кто у него работает? — по-доброму усмехнулся Костя.
— Это твой ресторан? — выдохнула мама.
— Не только он. Я один из инвесторов. Вложился в строительство «Юпитера», — ответил мужичина так обыденно, словно речь шла не о небоскребе, а обычном частном доме.
— Костя, ты меня удивляешь каждый день, — призналась мама.
— Ты меня тоже, Лена, — тепло ответил Костя.
Они так нежно смотрели друг на друга, что мне на мгновение захотелось встать и уйти следом за Елецким, чтобы оставить их наедине. Да, они были взрослыми людьми, каждый из которых имел свой опыт за плечами, но между ними чувствовалась химия. Меня это немного смущало — я чувствовала себя лишней. И радовало — мне хотелось счастья маме.
Игнат вернулся спустя несколько минут, разрушив атмосферу романтичности между мамой и Костей. С недовольным лицом сел на свое место. И сразу уставился в телефон.
— Я рад, что сегодня нам всем удалось встретиться в этом месте, — начал Костя. — Мы с Леной прекрасно понимаем, что для вас, наших детей, свадьба стала неожиданностью. Обрести во взрослом сознательном возрасте дополнительную родню непросто, особенно если это отчим или мачеха. Но мы любим друг друга и хотим быть вместе. И хотим, чтобы вы тоже были счастливы. Вы навсегда останетесь для нас нашими детьми, что бы ни случилось. И я хочу, чтобы вы оба это знали. А еще хочу, чтобы Игнат сказал несколько слов по поводу своего поведения на нашей прошлой встрече.
Костя замолчал, передавая слово сыну, который, кажется, побледнел.
— Извините за ту сцену, — сквозь зубы произнес Игнат.
Такие себе извинения, явно из-под палки, но мама вымученно улыбнулась. Ей не хотелось конфликта.
— Все хорошо, Игнат, — примирительно сказала она. — Я все понимаю. Ни в коем случае не посягаю на роль твоей мамы. Но хочу, чтобы между нами были хорошие отношения. Я всегда помогу тебе, чем смогу.
Больше Елецкий ничего не сказал. Зато раздался голос его отца — Костя обращался ко мне.
— Ярослава, а ты принимаешь извинения моего сына?
Хотелось сказать — нет. Но я не могла, и просто кивнула головой, хотя была уверена, что он не считает себя виноватым. Мы с мамой остаемся для него все теми же мразями, которые разрушили его жизнь.
— Вот и славно, — хлопнул в ладони Костя и жестом подозвал официанта.
— Как проходит подготовка к свадьбе? Все хорошо? — спросил Костя, когда принявший заказ официант с безупречными манерами удалился.
— Все просто замечательно! Я удивлена, что все проходит гладко! — воскликнула мама. — Но свадебный координатор и ребята из агентства очень стараются! Сегодня я утверждала украшения в зале и цветы, а потом забрал Яру и мы поехали забирать ее платья. Она будет настоящей принцессой.
— Не сомневаюсь, — кивнул Костя. — У королевы не может быть иной дочери.
Услышав это, Игнат тихо усмехнулся, словно слова отца показались ему смешными. Я недобро на него взглянула, зная, что он думает о маме и обо мне. И зачем только вообще пришел сюда?
— Ярослава, каждый раз, когда я тебя вижу, понимаю, как же сильно ты похожа на мать. Такая же красивая. Должно быть, у тебя нет отбоя от парней? — весело спросил Костя.
Я неопределенно пожала плечами. Эту тему обсуждать не хотелось.
А Елецкий снова позволил себе гадкую ухмылку. Словно сомневался, что я вообще могу нравится парням. Это вывело меня из себя.
— Яра пока что сосредоточена на учебе, — вместо меня ответила мама и коснулась моих распущенных волос. — Она очень серьезная девочка, и я часто ругаю себя за то, что воспитала ее именно так — на первом месте учеба, а на втором все остальное. Она даже…
Наверное, мама хотела добавить что-нибудь в духе: «Она даже ни с кем не встречалась», но я перебила ее.
— У меня есть парень, — спокойно сказала я и отпила из бокала прохладную воду.
Игнат вдруг поднял глаза и снова наши взгляды встретились. Теперь в нем не было насмешки. Скорее… Удивление?
— Парень? Почему я ничего о нем не знаю? — переспросила мама удивленно.
Я понимала ее удивление — никогда в жизни она не слышала от меня, что мне хотя бы кто-то нравился! А тут целый парень!
— Мам, я же не могу рассказывать тебе все, — твердо ответила я, глядя на Игната и только потом поняла, что снова сказала неправду. И снова из-за него.
От осознания этого стало противно. Зачем я это делаю? Чтобы казаться лучше? Чтобы этот человек не смотрел на меня, как на мусор?
— И какой же у тебя парень? — заинтересовалась мама. — Рассказывай!
— Сейчас не самое время, — нахмурилась я.
— Главное — чтобы был достойным, — добродушно заметил Костя. — И смелым — я больше всего ценю в мужчинах смелость. Игнат, а ты какое качество считаешь важным?
Он обратился к сыну из вежливости — хотел втянуть его в разговор. И тот неожиданно ответил.
— Главное, чтобы он был существующий, — насмешливо сказал Игнат, и мне стало не по себе — он словно понял, что я солгала.
— В плане? — не понял Костя.
— Кому надо, тот поймет, — отмахнулся Игнат.
— Согласна, — вдруг сказала я. — Что человек должен быть достойным. А то так часто попадаются отбросы, которые хотят от девушки лишь одного.
Елецкий понял, что это был огород в его камень и переменился в лице, но ничего больше не сказал и молчал весь остаток ужина. Даже к еде не притронулся, словно ему было противно есть с нами. Когда Костя спросил его, почему он не ест, Игнат ответил, что не голоден.
Небо темнело — отсюда, с последнего этажа башни было видно, как закатывается за изломанные линии домов солнце, озарив небо золотом и охрой. С востока наползали темные тучи — предвестники ночи, и, хотя сейчас небо казалось прекрасным, я знала — закат скоро потухнет, и яркие краски растворятся в сумерках. В закате есть не только очарование, но и горечь — глядя на него, понимаешь, как скоротечно время,
