знала это, потому что сама их расставляла. Уже почти пришла пора доставать многочисленные ящики с пометкой «осень» и украшать здание муниципалитета гирляндами из искусственных разноцветных листьев и пластмассовых тыкв.
– Кладовая. – Она закрыла дверь на замок. – Не волнуйся, сюда никто не заходит. Тем более в нерабочее время.
Кабинет ее отца располагался дальше по коридору возле конференц-зала городского совета и кабинетов других сотрудников.
Помимо переполненных металлических стеллажей, в помещении стояла старая офисная мебель, несколько искусственных рождественских елок с гирляндами и стопка дорожных конусов. Признаться, при включенном свете комната выглядела немного уныло.
Хейзел нахмурилась:
– Наверное, это была плохая идея.
Она сидела на собрании, понимая, что сентябрь совсем близко, до ее дня рождения остался всего месяц и время в обществе Ноа истекало, и она просто…
Уже по нему скучала.
И не хотела терять ни минуты. Тем более на то, чтобы выслушивать аргументы за и против новой мусорной компании.
Но теперь, когда они оказались в этой комнате, где Дрим-Харбор прятал свое очарование в межсезонье, Хейзел подумала, что просчиталась.
– Нет, это не плохая идея. – Ноа шагнул к ней и провел пальцем по ее носу, мягко намекая ей перестать его морщить от беспокойства. – Просто ее нужно немного адаптировать.
Он подошел к самой большой елке и наклонился, чтобы найти конец гирлянды. Затем воткнул ее в розетку, и дерево засияло крошечными белыми огоньками. Ноа проделал то же самое с двумя другими елками, а потом потянул за выключатель люстры, и кладовая погрузилась в мягкое свечение рождественских огней.
Хейзел улыбнулась.
– Так гораздо лучше, – сказал он, снова притягивая ее ближе.
– Ты и правда хорош в этом.
– В чем? В умении задавать настроение? – он подмигнул, но от Хейзел не укрылась печаль, промелькнувшая в его глазах от этой шутки, словно он считал, будто больше ни на что не годен.
– Нет. В умении делать мне приятно.
Ноа округлил глаза, на его лице отразилось такое искреннее удивление, что Хейзел задумалась, каким же он видел себя сам. Неужели он не знал, какой он милый и любящий? Не знал, что делал всех вокруг счастливее, просто оставаясь самим собой?
Она хотела сказать ему об этом, но Ноа уже наклонился и начал целовать ее, покусывая шею, произнося на выдохе возле ее кожи:
– Я сделаю тебе еще приятнее.
Хейзел застонала. В его словах она не сомневалась.
Он расстегнул все пуговицы на ее рубашке, обнажая ее тело в мягком свете комнаты, и расплылся в улыбке:
– Мне это никогда не надоест.
В его признании могло быть так много смыслов, ведь правда? Хотел ли он продолжать встречи, когда их время истечет? Хотела ли этого она?
Все вопросы исчезли, едва Ноа коснулся языком ее кожи, заскользил по груди, спускаясь все ниже. Соски под бельем затвердели, и, не сдержавшись, Хейзел выгнула спину и застонала.
Она тоже это чувствовала. Чувствовала, что это никогда ей не надоест.
Но это безумие. Все должно быть иначе. Ноа соглашался вовсе не на это.
Он опустил свои большие ладони ей на спину, лаская обнаженную кожу и прижимая Хейзел все ближе в поцелуе. Сегодня его щеки покрывала жесткая щетина, которая царапала лицо, губы и шею Хейзел, и легкое жжение отвлекало ее от мыслей. От Ноа пахло солнечным днем, свежим воздухом и свободой.
Он был летом, а она – осенью. Он – приключением, а она – покоем. Но сейчас на стыке двух сезонов в этом тесном пространстве, которое они для себя создали, они сочетались идеально.
– Боже, Хейзел, ты безупречна. – Ноа провел ладонями по ее талии, по полной груди. Хейзел поцеловала его, вкушая его слова. Она хотела сохранить их.
Из помещения под ними послышались крики, и они замерли. Напоминание о том, где они находятся и что в любой момент могут попасться.
Ноа издал низкий смешок:
– Городские скандалы.
Хейзел фыркнула:
– Вечно что-то случается.
Ноа поймал ее взгляд своим – темным, голодным, будто ему было безразлично, что за сцена разворачивалась внизу. А потом он поцеловал ее снова, грубо и глубоко, словно у них было мало времени.
Он сумел расстегнуть ее брюки одной рукой, запустив вторую в ее волосы. Он целовал ее, переплетая их языки, скользнул ладонью под ткань ее белья, внезапно ощутив отчаянное желание подобраться к ней.
Хейзел была уже мокрой, когда его пальцы коснулись ее чувствительной кожи, и ее стон вибрацией отдался в его теле. Он крепко держал ее в объятиях, слегка оттягивая за волосы, из-за чего по коже Хейзел пробежали искры, и ласкал пальцами именно там, где ей нужно. Ноа впился поцелуем в ее губы, и она могла лишь стоять на дрожащих ногах в заброшенной кладовой муниципалитета и принимать его натиск.
Хейзел вцепилась в плечи Ноа, оргазм подступал так стремительно, что она подумала, он собьет ее с ног.
– Ноа, – ахнула она, отрываясь от его губ. – Я… – Она прижалась лбом к его лбу, и он сверкнул озорной ухмылкой:
– Кончи, Хейзел. Прямо здесь, где кто угодно может нас застать.
Его голос был низким и порочным, а взгляд едва не прожигал ее насквозь.
Она кончила быстро и сильно, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать крики. Ноги задрожали, и Ноа придерживал ее, обняв за талию, пока ее тело не перестало содрогаться. Он медленно убрал руку и облизал пальцы. Глаза Хейзел расширились от такого неприличного жеста.
Его низкий смешок отозвался в ее теле.
– И все же у тебя полно необычных сексуальных пристрастий… возбуждение от риска попасться. Не знал, что тебе такое нравится.
– Я и сама не знала о многих своих предпочтениях.
Он поцеловал ее в висок:
– Хорошо, что мы их узнаём.
Хейзел опустила руку к его возбужденному члену, упиравшемуся в джинсы. Она вытащила его, и стон Ноа наполнил крошечную комнату.
– Тише… – прошептала она, сжимая его в кулаке.
– Господи, Хейз, не могу я тише, когда ты так делаешь.
Она одарила его ухмылкой:
– А придется.
Хейзел захватила его губы в поцелуе, заглушая стоны, которые Ноа издавал, пока она его ласкала. После недели экспериментов она уже знала, что ему нравилось быстро и немного грубо. Он всюду прикасался к ней, сжимал грудь и ягодицы, тянул за волосы. И с приближением разрядки он стал двигать бедрами, толкаясь в ее кулак, все хаотичнее.
– Хейзел, я вот-вот кончу…
Она опустилась на колени и взяла его член в рот, чем удивила обоих.
– Ты уверена? – замерев, спросил Ноа сдавленно и хрипло.
Хейзел кивнула, обвела его языком, и Ноа не выдержал. Из его горла вырвался звук,
