помочь нам пережить этот засушливый период…
— Или? — Спросил я, решив не удостаивать это ответом, потому что я определенно не собирался трахать еще одного из своих учеников. Особенно того, у кого щетина, бесчисленные татуировки, широкие плечи и член.
— Или мы идем к тебе домой планировать способы отомстить Повелителю Тьмы за нарушение его собственных драгоценных правил. — Глаза Киана озорно блеснули при этой идее, и я не смог удержаться от ухмылки.
— Вариант Б очень привлекателен, — согласился я, хватая свои вещи и поворачиваясь спиной к спортзалу, выключая свет и выходя вслед за Кианом.
— Отлично. Потому что я уже предполагал, что ты скажешь да, и у меня уже есть отличная идея, как проникнуть ему под кожу.
— О да? Как? — Спросил я, когда мы направились к выходу.
— Я нарисовал эскиз новой татуировки, которая будет сводить его с ума каждый раз, когда я буду показывать ее. И я принес все необходимое, чтобы добавить ее в свою коллекцию. После этого давай прокрадемся обратно в Храм и переполошим еду, которую он припас в катакомбах.
— Я могу войти в школьную базу данных и снизить его средний балл до 3,7? — предложил я с ухмылкой.
— Черт возьми, да. Его голова действительно может взорваться, если это произойдет. — Киан обнял меня и завыл от смеха, и я поймал себя на том, что присоединился к нему.
Возможно, он был прав насчет того, что я впустил его. Это определенно лучше, чем сидеть и хандрить в одиночестве. И если при этом голова Сэйнта Мемфиса взорвется, то тем и лучше.
Я встретила Милу в нескольких сотнях ярдов от Храма и пошла с ней на английский, в то время как Ночные Стражи следовали за нами, как три темные тени. Я отстранилась от них на некоторое расстояние, чтобы поболтать со своей подругой наедине, но она все время оглядывалась на них через плечо, как будто их присутствие выбивало из колеи.
— Итак, какова реальная история травм Сэйнта? — спросила она, и у меня скрутило живот, когда я придерживалась истории, которую мы все придумали.
— Другой истории нет. Он упал с байка Киана, — сказала я, пожимая плечами.
Сэйнт тоже скормил ложь своему отцу, и об этом была напечатана короткая статья в Sequoia Tribune, чтобы студенты, увидев его руку в перевязи, не распускали собственные слухи. Но на этой неделе их уже было много, так что статья не была эффективной.
Некоторые люди верили, что он был избит Кианом, а другие придумали более сложную историю о том, что на него напал медведь на горе Тахома, прежде чем он убил его голыми руками.
— Я никогда не видела этого парня на мотоцикле, — она слегка рассмеялась, но я даже не смогла выдавить улыбку.
— Это был вызов, — ответила я, уже хорошо запомнив эту историю.
— Боже, держу пари, жить с ним сплошной кошмар.
— Он хорош, когда я рядом, чтобы обработать его раны, — размышляла я.
— Он что, теперь делает из тебя не только рабыню, но и сиделку? — прошипела она.
— Нет… это не так, — сказала я, желая объяснить, но как я могла? Я даже не могла рассказать Миле о своем отце, пока не появится официальная информация о его смерти. Иначе как я могла объяснить, что знала? И это означало, что я и близко не могла подойти к правде о том, что Сэйнт чуть не умер из-за меня.
— Тогда на что это похоже? — Она прищурилась, глядя на меня. — Пожалуйста, девочка, скажи мне, что ты не поехала на поезде Стокгольмский синдром, на станцию Ночные Стражи.
— Нет, — быстро ответила я, жалея, что не могу объяснить. И, возможно, я могла бы немного. Я никогда не обещала держать свои чувства в секрете. И Мила была моей подругой. И было так приятно снова быть рядом с ней. У меня сейчас столько всего произошло, что я всерьез собиралась сойти с ума, если не выплесну часть этого наружу. И, может быть, это достаточно отвлекло бы меня от папы и всего того плохого дерьма, которому я пыталась не позволить выплеснуться наружу в моей груди. Тот факт, что мы с Монро не разговаривали после нашей ссоры, также давил мне на нервы. Но каждый раз, когда я подумывала о том, чтобы попытаться преодолеть пропасть между нами, я вспоминала, что он сказал мне, и от этого моя кровь снова закипала. — Но они не те, за кого я их принимала.
Мила приподняла бровь, но в ее взгляде не было осуждения, просто любопытство.
Я тяжело вздохнула и потащила ее по тропинке в более быстром темпе, хотя парни теперь были намного дальше позади нас.
— Ты знала обо всем том ужасном дерьме, которое натворили Невыразимые? Я имею в виду, действительно ужасное дерьмо.
В ее глазах вспыхнул интерес.
— Что ты знаешь?
Я наклонилась к ней поближе, рассказывая все, что знала о них. Как Глубокая глотка пыталась изнасиловать Киана, как Наживка соблазнил несовершеннолетнюю девочку и манипулировал ею, лишив ее девственности, и все другие преступления, которые они совершили. С каждой историей ее губы приоткрывались все шире, пока она практически не уставилась на меня с открытым ртом. Она знала слухи, но не всю историю, и я могла видеть ее отвращение, когда рассказывала ей правду.
— Они наказывают людей, которые этого заслуживают, — закончила я.
— Кроме тебя, — яростно сказала она, и я полюбила ее за это.
— Да, кроме меня. Но с тех пор многое изменилось. Я отомстила, и я думаю… они действительно сожалеют.
Она бросила еще один взгляд через плечо.
— Даже живущий на земле родственник дьявола?
Я фыркнула от смеха.
— Сэйнт сложный человек. Между нами не все в порядке, но он заботится обо мне. Больше, чем я когда-либо думала, что его может что-то волновать.
— Так что ты хочешь сказать… ты встречаешься с ними? Со всеми ними? — В ее голосе звучало что-то среднее между невероятным впечатлением и абсолютным ужасом.
— Наверное, да, — сказала я, сама не уверенная. Было легче навешивать ярлыки на то, кем были я и Блейк, я и Киан. Но Монро я никогда не смогу упомянуть, а Сэйнт был…Сэйнтом. Хотя я хотела их всех, я не могла этого отрицать. Если бы кто-нибудь из них попросил меня принадлежать только ему, я знала, что не смогла бы этого сделать. Принадлежать одному из них означало принадлежать им всем, просто так оно и было. Возможно, прецедент был создан легендой о
