даже имя маленького героя. Танк развернулся и приготовился к сражению».
Уж очень сильно «малая Катынь» похожа на большую. Мальчики, показывавшие дорогу танкистам, трансформировались в жертвы русских садистов, распинавших детей.
После 1990 г. «разоблачители» Сталина начали упрекать руководство страны и Красной армии в проведении совместных с немцами парадов победы во Львове и Бресте.
Начну со Львова. 18 сентября 1939 г. 1-я и 2-я германские горнопехотные дивизии окружили Львов с севера, запада и юга. С востока к городу двигались части Красной армии.
19 сентября около 2 часов ночи к Львову с востока подошел советский сводный мотоотряд 2-го кавалерийского корпуса и 24-й танковой бригады (всего 35 танков). Польская артиллерия открыла огонь. Преодолевая уличные баррикады, разведрота (6 танков) дошла до центра города, где была встречена огнём батареи, расположенной у костела.
В 8 час. 30 мин. немцы неожиданно предприняли атаку на западную и южную окраины города. Советские танки и бронемашины оказались между двух огней – немцев и поляков. Тогда командир бригады послал к немцам бронемашину, на которой был укреплен белый флаг (кусок нижней рубахи на палке). Советские танки и бронемашины выбрасывали красные и белые флажки, но огонь по ним с обеих сторон не прекращался, тогда из танков и бронемашин был открыт ответный огонь. При этом у немцев было подбито три противотанковых орудия, убито три офицера и ранено девять солдат. Наши потери составили две бронемашины и один танк, убито три человека и ранено четыре.
Вскоре огонь был прекращен, с бронемашиной прибыл командир 137-го полка немецкой горнопехотной дивизии полковник фон Шляммер, с которым командир бригады договорился по всем спорным вопросам. Красноармейцы подобрали своих раненых и убитых, а немцы – своих. Естественно, ни о каком параде во Львове и речи быть не могло.
К вечеру 20 сентября части вермахта тихо покинули Львов. А Красная армия 21–23 сентября приняла организованную капитуляцию польских войск и зачищала город от нескольких подразделений польской армии и бандитствующих элементов, не желавших сдаваться.
Ну а фотографии «парада» 22 сентября русофобы опубликовали в ряде изданий. На самом деле к 22 сентября, когда советские части вошли во Львов, немцев в городе не было уже два дня.
Естественно, Москва и Берлин учли инциденты во Львове и других местах и постарались предотвратить новые стычки, которые могли перерасти в войну.
Генерал Гудериан в своих мемуарах утверждал, что демаркационную линию между вермахтом и РККА, проходившую по реке Буг, выбрали «гражданские» без участия военных. Позже эта линия стала границей между Польшей и Белоруссией.
В итоге город Брест отошел к СССР, а Брестская крепость была разделена надвое – цитадель и восточные форты отошли к СССР, а западные форты (около половины) – к Германии.
14 сентября 1939 г. город, а 17 сентября и крепость Брест были заняты 19-м моторизованным корпусом вермахта под командованием генерала Гудериана. 20 сентября к Бресту подошли части 29-й танковой бригады комбрига Кривошеина, и начались переговоры о передаче Бреста и Брестской крепости. Переговоры продолжались и на следующий день, а уже в 10 часов утра 22 сентября германский военный флаг, развевавшийся над крепостью ровно пять суток, был под звуки немецкого оркестра спущен, и подразделения 76-го пехотного полка вермахта покинули цитадель Брестской крепости. Во второй половине дня 22 сентября так же организованно и без эксцессов немцы вышли и из Бреста, уступив город советским войскам.
Тут следует сделать маленькое историческое отступление. С XIV века, а то и раньше, существовала традиция – гарнизон, покидая крепость, выходил оттуда парадным маршем с музыкой и развернутыми знаменами. Известны десятки случаев, когда гарнизоны крепостей дрались насмерть, только чтобы добиться почётной капитуляции и выйти из сдавшейся крепости с музыкой и знаменами.
Замечу, что подобный обычай иногда приводил к недоразумениям. Так, советский историк Е.В. Тарле в книге «Нашествие Наполеона на Россию»[72] писал: «Два батальона московского гарнизона, вливаясь уже в самом городе в отступающую мимо Кремля главную армию, уходили с музыкой. «Какая каналья велела вам, чтобы играла музыка?» – закричал Милорадович командиру гарнизона генерал-лейтенанту Брозину. Брозин ответил, что по уставу Петра Великого, когда гарнизон оставляет крепость, то играет музыка. «А где написано в уставе Петра Великого о сдаче Москвы? – крикнул Милорадович. – Извольте велеть замолчать музыке!»
Естественно, что Кривошеин не мог потребовать от Гудериана, чтобы немцы трусливо бежали из крепости (цитадели). Соответственно, почему части РККА должны были тайно перебежками занимать Брест? Ведь это был древний русский город Берестье, возвращенный в состав России Екатериной II. А крепость построена буквально с нуля Николаем I.
В 1918 г. город и крепость захватили поляки, но только в сентябре 1939 г. Брест возвратился к законному хозяину.
22 сентября в 14.00 германский флаг над цитаделью был спущен под звуки гимна «Германия превыше всего». Ну а затем под звуки «Интернационала» над цитаделью взметнулся советский «серпастый молоткастый» флаг.
Гейнц Гудериан и его офицеры стояли по струнке и слушали «Интернационал», запрещенный в Германии ещё в 1933 г.
Ну и почему эту страницу нашей истории русофобы называют «позорной»?
Куда менее известно, что в южных районах Польши части РККА встретились с подразделениями украинских националистов. Причем те пару недель пытались охранять демаркационную линию, однако после резкого протеста советского правительства были выведены немцами в тыл.
Не займи Красная армия Западные Белоруссию и Украину, там бы возникли два нацистских государства – Украина и Литва. Ну а 22 июня 1941 г. к 153-м дивизиям вермахта прибавилось бы два-три десятка дивизий украинских и литовских националистов.
Глава 14
Зачем Рудольф Гесс полетел в Англию?
13 июля 1940 г. начальник штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер записывает в дневнике:
«Фюрера больше всего занимает вопрос, почему Англия до сих пор не ищет мира. Он, как и мы, видит причину этого в том, что Англия ещё надеется на Россию. Поэтому он считает, что придется силой принудить Англию к миру. Однако он несколько неохотно идет на это. Причина: Если мы разгромим Англию, вся Британская империя распадется. Но Германия ничего от этого не выиграет. Разгром Англии будет достигнут ценой немецкой крови, а пожинать плоды будут Япония, Америка и др.».
Допустим, найдется идиот, который начнет доказывать, что Гитлер врал своим высшим генералам. Но как тогда объяснить серию его политических решений? Вот, например, политику в отношении Франции?
22 июня 1940 г. в Компьене было подписано перемирие между Францией и Германией. Его подписало уже новое французское правительство маршала Петэна.
Согласно условиям перемирия, немцы разрешили Петэну иметь стотысячную армию, состоявшую из добровольцев. Однако бронетехника этих войск должна была состоять только из нескольких десятков бронеавтомобилей. Иметь танки французской армии запрещалось.
А вот итальянский флот не получил ни одного французского боевого корабля. Итальянские адмиралы тщетно требовали у дуче разрешить им захватить порты и аэродром Туниса. Итальянский адмирал Марк-Антонио Брагадин писал: «Если бы порты и аэродромы Туниса были оккупированы и использовались итальянцами безо всяких ограничений, результат мог кардинальным образом повлиять на исход войны.
Если бы оба берега Сицилийского пролива находились под контролем итальянцев, то его удалось бы наглухо закупорить для англичан. Проведя линии снабжения к тунисским портам, удалось бы снабжать ливийский фронт гораздо более экономичным и безопасным путем, чем тот, который приходилось использовать – из Италии в Триполитанию. Мальта, лежавшая как раз на полдороге, контролировала близлежащую зону. Если бы французские морские и воздушные базы в Алжире были оккупированы, удалось бы установить частичный контроль над западным Средиземноморьем. В конце концов Мальту удалось бы нейтрализовать, а Гибралтар попал бы под удары с воздуха. Это заложило бы основу для последующего захвата этого британского бастиона»[73].
Оспорить эти слова сейчас невозможно. Мало того, если бы немцы взяли себе или передали итальянцам хотя бы несколько наиболее боеспособных французских надводных кораблей, то битва за Средиземное море могла иметь иной исход.
Что же произошло? Неужели Гитлер, его генералы и адмиралы оказались полнейшими идиотами и не сумели осознать роль Средиземноморского театра во Второй мировой войне? А это единственное разумное объяснение, если мы будем смотреть на события 1940 г. через призму победы в мае 1945 г. Дело же в том, что в июне 1940 г. Гитлер и Муссолини были уверены, что война закончится, и что в ближайшие недели начнутся переговоры
