команде вдруг бунтовать? – опешил генерал-адмирал, делая огромные глаза. – Хм, не знаю… Не знаю, что мы будем делать… Умеешь ты испортить аппетит, Володя, умеешь.
– Ладно, не расстраивайся и не ломай голову. Я разработал план, как предотвратить превращение флота в рассадник крамолы и мятежей, – слегка натянуто улыбнулся Владимир Александрович. – Мой план является частью программы реформирования нашего флота, и после его осуществления в наших руках будет надёжный инструмент для… в общем, для решения разнообразных проблем.
Алексей Александрович был не настолько глуп, как это представляли и представляют советские и постсоветские историки.
– А я почему-то думал, что для решения, кхм, разнообразных проблем ты намерен использовать Русский Иностранный легион, за создание которого столь рьяно ратовал последние полгода. Ох, брат, с тобою не соскучишься.
Черноморская эскадра, разумеется, не стала заходить в Днепровский лиман – шести броненосцам нечего было делать в мелководной акватории. Великие князья перешли на борт минного крейсера «Капитан Сакен», который и доставил их обоих в город Николаев. В роли почётного эскорта выступал другой минный крейсер – «Казарский», а также два миноносца.
Николай Александрович Второв приехал в Николаев заранее и четыре дня терпеливо ждал приезда Владимира Александровича. Заручившись поддержкой своего отца и нескольких деловых партнёров, Второв был настроен решительно.
Прочувствовав всю серьёзность намерений потенциального инвестора, генерал-адмирал организовал для него экскурсию по всем уголкам казённого предприятия – пусть Николай Александрович сам всё осмотрит, оценит, прикинет и подумает, потянет ли он новый для себя бизнес или нет. Представители царствующей династии, безусловно, окажут всемерную помощь начинающему кораблестроителю и его компаньонам, но и спрос с Второва будет серьёзный. Как, впрочем, и заказы – передаваемому в частные руки Николаевскому адмиралтейству предстоит строить дредноуты. Правда, об этом ещё не знал никто, кроме создателя и президента банковского дома «Прометей», великого князя Владимира Александровича.
Сразу же по возвращении в Петербург на командующего гвардией обрушился девятый вал бумажно-канцелярской работы. Став главой крупнейшего частного банка Российской империи, Владимир Александрович желал быть в курсе практически всех финансовых операций, проводимых Поляковым и Гинцбургом. Как говорится: доверяй, но проверяй. По крайней мере, на первых порах, чтобы многоопытные еврейские банкиры, образно говоря, крутили свои гешефтные схемы с оглядкой на Олимп. А то возомнят себя всесильными хозяевами земли Русской, наберут за границей кредитов в никчёмных бумажках, а потом вывезут из России энное количество тонн золотишка.
«Они в любом случае стырят у нас столько золота, сколько захотят, и фиг ты их остановишь, – мысленно прокомментировал незваный гость. – Гены пальцем не раздавишь, особенно те, которые подкорректировали инопланетные специалисты под руководством товарища Яхве…»
«Ты преувеличиваешь, – отмахнулся хозяин тела. – Банкиры-евреи воруют не больше, чем банкиры иных национальностей».
«Ну-ну, посмотрим, – пробурчал вселенец. – Момент истины наступит, когда ты предложишь им идею создания ФРС в отдельно взятой стране…»
Великий князь вздохнул. Идея создания российского варианта федеральной резервной системы будоражила его ум вот уже более полугода. Будучи хорошо образованным человеком, Владимир Александрович быстро разобрался в механизме работы ФРС США, о котором ему поведал старший лейтенант из будущего. Разобрался, и – вот она, кровь царей – захотел получить аналог, адаптированный к российским реалиям.
Муромцев скептически относился к данной задумке, полагая, что воплотить похожую идею на Руси возможно лишь после переустановки «операционки» в коллективном бессознательном российского народа. Проще говоря, сначала требовалось поменять православие на протестантство и вырастить несколько поколений россиян, для которых деньги будут единственной целью жизни и абсолютной ценностью в подлунном мире. И это при условии отсутствия неблагоприятных внешних факторов, ибо даже хитромудрым иудеям понадобилось несколько сотен лет, чтобы положить в свой карман весь земной шар.
В середине лета, отладив работу банка «Прометей» так, как ему требовалось, великий князь вплотную занялся кланом Михайловичей. Начал с «изобретения» нового колёсного станка со щитком для пулемёта «максим», благодаря которому пулемётчик мог вести огонь, лёжа на земле.
Затем велел генералу Барсову организовать для гвардейских офицеров показательные испытания опытного образца трёхдюймовой пушки Путиловского завода. Следующим шагом стало приглашение на данное мероприятие родного брата Павла Александровича, десятка высших чинов Гвардейского корпуса, нескольких особо вредных журналистов плюс пары фотографов в придачу.
Спустя несколько дней после показательных испытаний в газетах Российской империи стали появляться статьи, в которых критиковалась конструкция орудия Путиловского завода. В частности, критике подверглись лафет, накатник, цилиндры гидравлического тормоза, а также отсутствие щита для защиты расчёта от ружейно-пулемётного огня.
В доказательство приводились фотографии, на которых замаскировавшийся в кустарнике пулемётчик лихо расстреливал деревянные щиты, изображавшие орудийную прислугу. Огонь вёлся из пулемёта системы Максима с дистанции в пятьсот-семьсот метров, и щиты были изрешечены пулями, словно дуршлаг. Фотографии щитов-мишеней прилагались, причём в разных ракурсах.
А вот фотография пулемётчика и пулемёта «максим» оказалась выполнена таким образом, чтобы было невозможно толком рассмотреть замаскированный еловыми ветками колёсный станок. Читатель мог видеть некое подобие маленького шалашика, из которого торчал пулемётный ствол и выглядывал улыбающийся гвардии поручик.
Через пару недель после первой критической публикации Сергей Михайлович не выдержал давления прессы и побежал жаловаться Николаю. Мол, бессовестные, проплаченные неизвестно кем журналюги совсем страх потеряли, уже на родственников императора бочки катят, того и гляди призовут народ к бунту. Кстати говоря, журналисты действительно были проплаченными, получившими солидные гонорары прямо из рук адъютантов Владимира Александровича.
Царь, которому пришлось не по душе очередное газетное разоблачение, постарался утешить и успокоить Сергея Михайловича. Пообещал разобраться и приструнить зарвавшихся борзописцев, чтобы тем неповадно было подрывать авторитет великих князей. Вон любимый дядюшка Алексей из-за подобных статей настолько разнервничался, что даже бросил употреблять спиртное. Пропадает теперь на службе круглые сутки, не появляясь на приёмах и светских раутах, да ещё и похудел на несколько килограммов. Беда, да и только.
Взявшись погасить огонь газетной войны, Николай II пригласил дядю Владимира на трёхдневную морскую прогулку по финским шхерам на яхте «Полярная звезда». Заодно и пообщаться в тихой и ненавязчивой обстановке.
Великий князь, разумеется, принял данное приглашение, так как всегда был открыт к общению со своим венценосным племянником в формате тет-а-тет. Тем для разговора было предостаточно, начиная с внешней политики – САСШ практически за полгода поставили Испанию на колени – и заканчивая обсуждением экономических проблем самой России.
Об экономике Ники говорил не более четверти часа, а тему внешней политики обошёл стороной, словно той не существовало вовсе. Пробубнил что-то невнятное о мирных инициативах России на международной арене, после чего перевёл разговор в другое русло. Мягко и ненавязчиво попросил Владимира Александровича зачехлить мечи и перестать громить в газетах военное ведомство, ибо разоблачающие
