намерен. Хочется обнять жену и отрубиться на ближайшие сутки.
Набросив черную футболку, спускаюсь вниз. Татьяна уже сидит за столом и медленно отрезает кусочек запеченного рыбного стейка.
– Приятного аппетита, – желаю, проходя мимо.
– Взаимно, – бубнит она, не глядя на меня. Обиделась моя малышка. Надо срочно компенсировать свой проеб, раз цветов не хватило.
Сажусь на свое место, только сейчас обратив внимание на то, что Татьяна устроилась на противоположном конце. Прямо напротив меня.
– Тебе там удобно? – спрашиваю, расстилая на коленях салфетку.
– Вполне, – отвечает.
Хмыкнув, благодарно киваю экономке, которая ставит передо мной тарелку с рыбой и спаржей, и принимаюсь за ужин. Едим молча, пока меня понемногу пенит от холодности Тани. Понимаю, что злится, но не стану же я объяснять ей про рейдерский захват!
Моя жена слишком нежная девочка, чтобы вот так окунать ее в грязь моего собственного мира. Хватит того, что она столкнулась с ним через Плюханова.
– Я хочу, чтобы ты сидела на своем месте, – выдаю, когда терпение от ее игнора достигает предела.
– Я нашла себе новое место, – парирует она.
– Завтра там не будет стула. И вообще больше не будет ни одного свободного, кроме твоего. Здесь, по правую сторону от меня.
Татьяна наконец поднимает голову и мечет в меня яростный взгляд.
– Ну наконец-то, – криво улыбаюсь. – Добрый вечер, Таня. – Она поджимает губы и сверлит меня злым взглядом. – Я не смог отвезти тебя на ужин, и за это прошу прощения. В последний раз, потому что одного ночью должно было быть достаточно.
– Ночью я спала, – цедит недовольно.
– Тогда цветы должны были стать свидетельством того, что я сожалею. – Таня тихонько фыркает, но не сводит с меня взгляда. – Я был занят на работе.
– Ты работаешь из дома.
– Не всегда. Вчера был на выезде, как и сегодня целый день. Прерваться на ужин не мог. Но скоро у моего друга открывается ресторан, и мы там поужинаем.
– Предупреди меня заранее.
– Чтобы ты успела собраться?
– Чтобы я в этот день заболела, – рявкает она и, встав из за стола, мечет в меня еще один яростный взгляд. – Приятного аппетита.
С этими словами разворачивается и покидает гостиную. Я бы мог остановить и заставить вернуться. Но меня разбирает такой смех, что я даже откладываю приборы.
Какая у меня норовливая жена. Кто бы мог подумать, что она такая, если бы посмотрел на скромницу Таню?
Мне нравится, что у нее есть характер и стальной стержень, который позволяет не сломаться, даже учитывая наш брак. Хотя я даже согнуть еще не пытался.
Снова взяв приборы, приступаю к своему ужину. Рыба сегодня отменная, и Таня зря не доела то, что у нее на тарелке.
В столовую заходит экономка и тормозит, глядя на пустующий стул моей жены.
– Ой, а Татьяна Владимировна уже ушла? – растерянно спрашивает Марина. – Она просила заварить чай с ягодами малины.
– Отнесите ей в комнату, – киваю и продолжаю есть.
После ужина хочу подняться в спальню, но что-то останавливает меня. Наверное, хочу дать жене немного времени позлиться на меня, чтобы потом обсудить неудавшийся ужин. Иду в кабинет.
Распахиваю дверь и, застыв на пороге, начинаю громко смеяться. Это не жена, а наказание с поощрением в одном лице. Давно я так не хохотал.
На моем столе стоит ваза, а в ней, подозреваю, ночной букет. Только он без лепестков. А ими выложена дорожка от двери к кожаному дивану, на котором покоится моя подушка и плед. Это она таким образом попыталась выселить меня из собственной спальни?
Глава 36 – Бабочки
Татьяна
Встав сбоку от окна, в очередной раз выглядываю из-за шторы во двор. Сегодня у Алексея выходной, и уже больше часа он крутится в зоне барбекю. Жарит мясо и овощи на гриле. Но слюноотделение вызывает у меня не вкусный запах, а полуголый муж.
Алексей в одних коротких черных шортах и с голым торсом. И этот торс… он… будоражит то, что не должно никак отзываться внутри меня. Бабочки еще эти…
Наблюдаю за тем, как перекатываются мышцы на спине Алексея, и чувствую, что сердце колотится, практически ударяясь в книгу, которую я прижимаю к груди. Может, стоит уйти из этой гостиной и вернуться в спальню? Оттуда не видно зону барбекю. Но нет, я, словно маньячка, наблюдаю за полуголым мужем.
Вообще я вчера ждала скандала за свою выходку. Конечно, Алексей не лег спать в кабинете. Он притащил назад в спальню свою подушку и устроился на своем законном месте. Причем довольно рано, когда я как раз была в душе. Выйдя, я обнаружила, что муж спит при свете. Завалившись на живот прямо в футболке, он отключился так, будто не спал несколько суток. Я накрыла его одеялом и ушла в правое крыло в гостиную, чтобы почитать.
А сегодня утром за завтраком он объявил, что на обед у нас барбекю. И хотя я отказалась, Алексей все равно пошел разжигать гриль. Кстати, в столовой, как мой муж и обещал, остался только один свободный стул по правую руку от него.
Сама себе удивившись, я без споров села на свое место, и мы спокойно позавтракали.
У меня вообще складывается впечатление, что наше противостояние начало принимать иной оборот. Мы как будто танцуем какой-то страстный танец, пока еще не приближаясь друг к другу на критическое расстояние. Но потрескивающая между нами атмосфера намекает, что мы опасно близки к этой отметке.
Шумно и резко выдохнув, отхожу от окна и, сев в кресло, пытаюсь продолжить читать. Сердце грохочет, а буквы перед глазами скачут. Потому что на сетчатке отпечатался образ мужа. Он не четкий и не какой-то конкретный. Я вижу его то в костюме, то в рубашке с закатанными до локтей рукавами, обнажающими жилистые предплечья. То он предстает передо мной с обнаженным торсом, то я вижу его потемневший взгляд в опасной близости от своего лица.
– Фу-у-ух, – выдыхаю протяжно и начинаю дергать воротник домашней футболки, чтобы “проветрить” под ней, потому что там горит.
– Татьяна, – в гостиную заглядывает Марина Петровна, – Алексей Валерьевич зовет вас в беседку, мясо готово.
Я уже открываю рот, чтобы отказаться, но вместо этого смыкаю губы и киваю. Ноги сами несут меня в эту беседку, черт бы ее побрал!
Чувствую себя школьницей, которая идет на встречу с понравившимся ей мальчиком. Щеки пылают, в животе трепещут бабочки. Единственное отличие в состояниях заключается в том, что я ловлю себя на возбуждении. Грудь как будто налилась и потяжелела, а
