Плавали, знаем.
Второй раз я на такое не куплюсь.
Наверное.
Ну, может быть пока не куплюсь.
Помучаем Крестовского, а?
Пусть побегает, а мы посмотрим, достоин ли он королевы Ады или - Аделаида, я, конечно, дам тебе время всё обдумать и принять решение, но хочется, чтобы ты сразу поняла. Я не Игнатов. Я таким не буду. Я не позволю себе обращаться с тобой так, как делал это он.
- Неужели? - хочется ответить, ты не позволишь? Или, может, я тебе не позволю?
Герман моё замечание игнорирует и продолжает говорить спокойно.
Вообще, мне нравится его спокойствие. То, что он не выходит из себя. Правда бесит, что разговаривает он со мной как с маленькой, или умалишённой.
Или я придираюсь?
- Но и ты, Ада, не будешь обращаться со мной так, как с ним.
Хмыкаю удивлённо.
Разве я плохо с ним обращалась? С Макаркой?
Я его любила, вообще-то...
Ну, до хламидий, конечно.
- Ладно, Герман Львович, я вас услышала, спасибо, что подвезли.
- Ад...Ада...
- М-м?
- Иди сюда.
Тянет меня на себя. А я понимаю, что мы стоим тут, у моего подъезда, как три тополя на Плющихе у всех на виду. И мне совсем не улыбается, чтобы нас кто-то, тут срисовал.
- Герман, стой, остановись, пожалуйста, не надо.
- Ада...
- Чёрт, да уважай ты меня, в конце концов! — вырываюсь и почти ору.
Ору то, что давно хочется проорать всем этим мужланам. Каждому!
Ваше вожделение, ваша страсть, ваш интерес — всё это ничто, херня на постном масле. Женщине помимо всего этого нужно еще и уважение!
Если любишь женщину - уважай её!
- Пусти!
- Не пущу. Тихо. И я тебя уважаю. Не уважал бы, повёз бы к себе и оттрахал хорошенько. И ты бы мне дала, и удовольствие получила, и выглядела бы как кошка сметаны наевшаяся. Но я этого делать принципиально не буду сейчас.
Сначала решу все твои проблемы, разведу тебя с твоим неверным благоверным, а потом будет всё остальное. Поняла?
- Ты как уверен в себе?
- Нет. Совсем не уверен. И я помню про твоего Дворжецкого. И про то, что он тоже претендует на тебя.
Претендует! Как это мило!
- Но я всё-таки надеюсь на твоё благоразумие.
- Считаешь, что благоразумно выбрать тебя, а не его? Почему?
- Я моложе.
- Сомнительное преимущество в данной ситуации.
- Не скажи. У меня целых десять лет жаркого секса в запасе.
- А может мне не нужен жаркий секс?
- Это ты просто еще не пробовала. Попробуешь — войдешь во вкус.
Хмыкаю опять. Как он на меня действует — феерично просто!
Ох, Ада, Ада, нашла себе такого гада!
- Поцелуй меня, Аделаида.
- Нет. Не здесь и не сейчас.
- Ада, ну хватит.
Он сам тянется ко мне, и я не сопротивляюсь, позволяю притянуть свою голову.
Погружаюсь в его губы так же, как он в мои. Вкусно. Да. Очень приятно.
Вообще, для женщины важно, чтобы её хотели.
Так что...
Еще бы были стекла непроницаемые и тонированные везде, потому что как по закону подлости на нас и тут пялятся...
Чёрт...
45.
Смотри, смотри, Макар, свет, Владленович! Смотри, как твою женщину уводит нормальный мужик!
Осознавай, что продолбал ты своё счастье, старый дятел! Думал, что, трахаться всё, что движется — это показатель мужественности?
Э, нет, батенька!
Нет!
Настоящий мужчина выбирает женщину один раз и на всю жизнь, и делает это так, чтобы понимать, что именно с этой женщиной он проживёт до конца, с ней состарится на одной подушке, и с ней до конца дней его будет о чём поговорить, будет о чём помолчать.
Естественно, у всех бывают проколы, многие из нас по молодости ведутся совсем не на правильные вещи.
Когда ты молодой, горячий, ты смотришь, естественно, на внешность, чтобы грудь стоячая, да не меньше троечки, чтобы попка — орешек, чтобы ноги от ушей. Ну и лицо, конечно, хотя фигура скорее первична, лицо она может и нарисовать.
Короче, хочется, чтобы смотрели на женщину, которая с тобой рядом, и чтобы у всех слюнки текли.
Идёшь ты с ней такой гордый, потому что она твоя. У всех кобелей на неё стоит, а даёт она только тебе, ты её имеешь во всех известных позах.
Ну, это в идеале. В реале у неё постоянно болит голова и даёт она тебе либо за шубу, либо за сумку, либо за новые туфельки. Да, да, часто это именно так.
Но ты еще молодой, глупый, тебя еще это вставляет. Ты еще не понимаешь, что такая не будет верной, и что хвастаться своей тёлочкой вообще зашквар. И не зря арабские мужчины своих красавиц прячут.
Становишься чуть постарше и понимаешь, что выбрал не бриллиант, ‚а подделку.
Хорошо, пусть даже это блестящий камушек «Сваровски», он сияет еще ярче настоящего бриллианта, но это стекляшка.
И становится актуальным анекдот, когда два мужика смотрят на шикарную красотку с большим бюстом, которая идёт по улице, а третий им говорит, а представьте, у кого-то она сидит в печёнках.
И это правда, да. Именно в печёнках. Достала.
Подделка хренова.
А еще понимаешь, что бриллиант был рядом. Вон та девчушка, которую ты в свои двадцать три или пять посчитал недостаточно яркой, стройной, красивой. Но сейчас ей тридцать и у тебя на неё стоит, как и у всех. А на твою уже не стоит ни у кого, потому что к тридцати там ума не прибавилось, а красота уже померкла, потому что, увлеклась твоя куколка уколами красоты и превратила себя в карикатуру на Анджелину Джоли или Скарлетт Йоханссон.
И тут два пути. Развод. Или измена. Оба пути не самые радужные для обоих. Но первый хотя бы честный.
Правда, не все мои клиенты разводились хорошо, что там говорить. И я принимал в этом активное участие. И тогда считал, что поступаю справедливо. Да и сейчас считаю. Не все жёны достойны компенсации за супружество, далеко не все.
В общем, если ты по молодости выбрал не ту — исправить положение можно и нужно.
Но ты-то, Игнатов, ты как раз выбрал в спутницы достойную!
Именно такую, которая и внешне огонь, и внутренне — пожар!
Что же случилось?
Неужели понял, что не дотягиваешь до её уровня? Сомнения взяли, да? Просто. трусил, подумал, что она раскусит тебя, поймёт, что ты пустышка.
Или решил, что настолько крут, и она всё стерпит?
Такие как Ада не терпят.
Такие сразу пускают в ход самое мощное оружие.
Свой «орешник».
Ну, или не сразу. Ждут, надеются, что их мужчина всё-таки одумается, или окажется не такой уж тупой сволочью.
А если нет тогда жгут напалмом.
Баллистической.
Из всех стволов.
Ах, Ада, Ада... не хотел бы я попасть ей под удар. Надеюсь, и не попаду.
- Чёрт.
- Это просто твой муж. Почти бывший.
- Вот я и говорю, чёрт. Нарисовался, не сотрёшь.
- Не хочешь выходить? Могу отвезти тебя к себе.
- Вообще-то у меня тут дети. Выходить всё равно надо.
Игнатов, конечно, мерзотный мужик. Стоит. Смотрит.
Как можно себя так не уважать? Впрочем, после того, что я о нём узнал...
Мало ему было просто трахать баб на стороне, так он теперь еще и компанию под удар готов подставить, типа не доставайся же ты никому. Хм, что-то эту реплику я стал слишком часто повторять.
- Собирай детей и поехали ко мне. — говорю это совершенно серьёзно. Почему бы и нет?
Если ты любишь женщину, ты готов брать её и с детьми, и со всеми проблемами.
Ты даже готов её бывшего себе на шею повесить.
- Спасибо, конечно, Герман. Но я пока поживу в своей квартире.
Да, пока эта квартира еще твоя, хочу сказать, потому что знаю, что Игнатов уже замыслил продать то, что принадлежит ему. Что ж...
- Ада, я надеюсь, что ты меня услышала и приняла мои слова всерьёз.
Поворачивается, моя королева. Так смотрит.
Чёрт, Крестовский, хватай и тащи в берлогу. Сейчас! Не упусти момент!
- Ты про любовь, Герман Львович? Думаешь, после всего я еще верю в любовь?
