что на этот раз кочергу не забрали. – Она глубоко затянулась сигаретой и продолжила таким же размеренным тоном: – Кочерга не осталась бы в стопке полотенец, если бы кто-то собирался и дальше ее использовать. Конечно, если только… ну, если только кто-то не вошел в раж и жаждет еще крови. Однако я не стану утверждать наверняка. Я некоторое время назад пыталась сказать Крису, что` думаю по этому поводу.
Она погрузилась в свои мысли.
– Некоторые люди, вероятно, относились к Дженни и к тому, как она себя ведет, довольно легко. Я, например. Да и большинство тоже. Но кто-то один из многих не смог так просто с этим смириться. Я часто задавалась вопросом, что думает о ней Род. О, она-то вертела им как хотела, а эта ее показная преданность ему – просто прекрасно. Знаете, все было проделано настолько мастерски, что ходили слухи – и многие тогда верили, – что Род женился на Дженни из-за ее денег.
У доктора Фелла едва не съехало с носа пенсне, и он с присвистом выдохнул. А затем попросил:
– Повторите, пожалуйста.
– Это правда! Об этом все говорили в наших кругах в Южной Африке, и сэр Гайлс Гэй тотчас же начал подтрунивать из-за этого над Родом (разумеется, беззлобно), когда мы приехали к нему в гости, так что эта версия распространилась весьма широко и в весьма искаженном виде. Рода это сильно задевало, хотя он просто никогда не говорил об этом и даже не трудился опровергать. Однако, мне кажется, некоторые, и даже в нашем узком кругу, в это верили.
– А она была богата?
– Во всяком случае, отнюдь не бедна. Так мне кажется.
– Откуда средства?
– От ее родителей, мы считали, хотя обычно фермы в каменистом вельде не приносят дохода… но потом был еще ее портновский бизнес, должно быть весьма прибыльный. У нее был потрясающий вкус в одежде, не стоит сбрасывать это со счетов.
– Но почему вас так интересуют именно эти сплетни? – спросил Кент.
– Да потому, что это самый что ни на есть мотив для убийства вашего кузена Рода, – простонал доктор Фелл. – О господи, какой же я был простофиля! Какой непостижимый идиот! И ведь не было ни малейшего намека… – Он прижал к вискам стиснутые кулаки. – Понимаете, первое убийство из числа тех, которые никак не вписываются ни в одну логическую схему. В нем не было понятного смысла, в нем не было даже понятного безумия. Но Родни, женившийся на женщине из-за денег, – вот это убийственно рациональное объяснение.
– Как это? Если вам что-то известно… – поторапливала Франсин, ее бледная кожа порозовела от вина, она стала более раскованной, и Кенту показалось, что он еще никогда не видел ее такой красивой, – если вам что-то известно или вы о чем-то догадываетесь, может быть, скажете нам? Это не простое любопытство. Это чтобы изгнать бесов.
– Да, требование справедливое, – подхватил Кент.
Прошло немного времени, прежде чем доктор Фелл ответил.
– Нет! – проревел он. – Нет, клянусь храмом Элевсина! И есть одна важная причина, почему я не сделаю этого. Мне кажется (заметьте, я сказал «кажется»), я знаю всего лишь половину дела; если повезет, я, возможно, сумею выяснить вторую половину. Но сохраняется немалая вероятность, на которой я балансирую в данный момент, что объяснение будет диаметрально противоположным – именно по этой причине я не решился выложить все даже Хэдли. А у него имеется кое-какая свежая информация. Не хочу возбуждать в вас надежду и усыплять вашу бдительность на случай…
– Элевсин, – повторил Кент, когда доктор Фелл умолк на середине предложения. – Если бы здесь был Рейберн, с его кладезем никчемных историй, он бы сейчас все нам разъяснил. Разве элевсинские мистерии не посвящались схождению Персефоны в подземный мир и ее возвращению обратно на белый свет? Система вознаграждений и наказаний? – И он прибавил: – Чтобы «не будить мертвеца».
Доктор Фелл хмыкнул.
– «Богиня ждет бесстрастно, под блеклою листвой…» Любопытная штука с Суинберном: чем унылее поэт, тем с бо`льшим наслаждением его цитируешь: «И смертных манит властно, бессмертною рукой…»[19]
– Кто манит? – удивилась Франсин, обладавшая практическим складом ума. – О чем вы вообще, черт побери, толкуете?
– Да, лучше на этом закончить. Однако же характер миссис Кент завораживает меня тем сильнее, чем больше я узнаю. Если бы мы только увиделись с ней, если бы только узнали после гибели Родни Кента то, что знаем сейчас, мы могли бы предотвратить смерть миссис Кент. – Доктор Фелл мрачно задумался. – Или не могли бы? Не знаю. Сомневаюсь.
– Вы полагаете, что все еще… существует опасность?
– Опасности нет, – заверил доктор Фелл, – если вы будете запирать на ночь двери. Простите, наверное, вам кажется, что утешитель из меня так себе, однако же мы обязаны предусмотреть все вероятности. Не может ли кто-то из вас мне помочь? Наверняка у вас имеются какие-то соображения. Где бы вы стали искать?
Кент вспомнил о своей стопке заметок.
– Моя беда в том, – отозвался он печально, – что даже теперь я не могу взглянуть на это дело с точки зрения нормального человека. Все, о чем я думаю, как бы я подал эту историю, если бы писал книгу. Наверное, это навязчивая идея всех сочинителей. И я скажу, что с точки зрения законов беллетристики существует только одно вероятное решение и только один вероятный убийца! Однако сейчас речь не о художественном произведении – тут все по-настоящему. И все же…
Доктор Фелл поглядел на него с интересом.
– Знаю, – виновато произнес он. – Я тоже думал об этом.
– Думали о чем?
Доктор Фелл принялся вынимать из нагрудного кармана пиджака бесконечные кипы старых бумажек и конвертов (их хватило бы, чтобы заполнить мусорную корзину), пока не обнаружил среди них огрызок карандаша. На одной сравнительно чистой бумажке он написал пару слов. Затем перевернул листок и толкнул его по столу к Кенту.
– Напишите, – предложил он, – имя той личности, которая приходит вам на ум в качестве убийцы. Ага, вот так, благодарю вас. А теперь, мисс Форбс, возьмите листок и прочтите то, что написано на обеих сторонах.
Франсин во все глаза уставилась на бумажку.
– Но вы оба написали одно и то же имя!
– Естественно, – мрачно согласился доктор Фелл. – Кеннет Хардвик, управляющий отелем «Королевский багрянец».
Глава двенадцатая
Вне подозрений?
Франсин, похоже, не могла понять, шутят они или же хмурое лицо доктора Фелла действительно отражает всю серьезность положения.
– Но вы ведь на самом деле так не считаете? Или это просто очередная нелепая шуточка Криса… Тот приятный спокойный мужчина?
– А вы действительно бросите на него тень,
