что он сидит в тюрьме, где ему ничто не угрожает. И как вы понимаете, я собираюсь выяснить, что именно он должен был увидеть в ночь на четырнадцатое января. Я намерен покопаться в подсознании, а копаясь в подсознании, как уверяет нас новейшая наука, неизбежно оживляешь кошмары. Не пропустить ли нам еще по глоточку бренди напоследок?
Их такси неспешно катило по Пикадилли, и цепи на колесах слабо позвякивали. Доктор Фелл, сделавшийся необычайно молчаливым, уже распрощался и ушел, и Кент велел водителю свернуть там, где он сочтет нужным. В салоне автомобиля было вполне тепло и оттого уютно. Внутрь заглядывали бледные фонари, улицу развезло от слякоти, но машина вскоре свернула под высокие сумрачные своды Гайд-парка, и за окном потянулись запорошенные лужайки и голые деревья под снежными шапками. Франсин, меховой кокон, увенчанный пушистым облачком светлых волос, прислонилась к плечу Криса, глядя прямо перед собой. Только он опустил руку на ее прохладные пальцы, как она заговорила:
– Крис, знаешь, кого он подозревает?
– Кого… – На мгновение Кент был сбит с толку – настолько неуместно это прозвучало в такой момент. Хотя она сжала его руку, но лица к нему не повернула. – Не знаю, – честно ответил он. – Харви Рейберн, похоже, сошел с дистанции, а мое многоступенчатое обвинение против Хардвика, вынужден признать, было чистой фантазией. Больше мне никто на ум не приходит.
– Он подозревает Мелитту Рипер.
Это было настолько неожиданно и оглушительно, что он выпустил ее руку. До сих пор он видел только кончик ее носа, но теперь она зашевелилась, разворачиваясь к нему лицом.
– Мели… чепуха!
– Нет, Крис. Я знаю. Я чувствую такие вещи. – Она говорила с горячечным напором. – Вот подумай минутку, и сам поймешь. Помнишь? Я там болтала, рассуждая вслух о причинах, по которым кому-то понадобилась униформа. Я сама едва понимала, что несу, однако я видела его глаза. Я сказала: «Но что там можно разглядеть, кроме сюртука и пары брюк?» Пара брюк, Крис, это же было похоже на какую-то случайную оговорку. И он не стал заострять на этом внимание. Он просто сказал, что это ближе к истине, чем все остальное. У меня прямо мурашки побежали, потому что я поняла. Почему убийца каждый раз прилагал столько стараний, чтобы у всех в голове запечатлелся образ мужчины – мужчины в исключительно мужской униформе? Ты понимаешь? Потому что это женщина!
Он поглядел на бледное личико над мехами с большими карими глазами под чуть подрагивавшими веками удлиненных глаз. В свете фар тени деревьев так же подрагивали от движения, и колеса, кажется, громко стучали.
– Но это предположение даже безумнее любых моих! Ты же не веришь в это, правда?
– Нет, скорее всего, не верю, однако же…
– Однако – что?
– Крис, я вела себя как фурия. Наверное, отныне и впредь я буду делиться с тобой всеми мыслями, какие приходят мне в голову, потому что мне самой хочется, – просто этих мыслей у меня столько! – Ее речь казалась довольно бессвязной из-за напряжения последних недель, но говорила она спокойным голосом, время от времени поднимая на Криса глаза. – Допустим, это сам Дэн спутался с Дженни? Такое вполне вероятно, ты же понимаешь, они жили под одной крышей, и Дженни такая, какая была. Не говоря уже о том, что Дэн без пяти минут миллионер. Ты же заметил, как странно вел себя Дэн днем, когда мы заговорили об истинной сущности Дженни, а? И разве тебя не удивило, как Мелитта кинулась защищать Дженни и говорила «что за чушь, мои дорогие, ничего за этим такого нет» и вообще была на себя не похожа? Если Дэн тот мужчина, который замешан в дело, тот самый, от которого Дженни получала все свои чеки…
Кент ощутил холодок, хотя и совершенно не проникся ее идеей.
– Нет, старушка, по моему мнению, это все равно какие-то бредни. Мелитта – точно нет. С чего бы вдруг она?
– Вот ты говоришь, я помешана на экономике. Но ты же знаешь, как Мелитта относится к деньгам.
– Вопрос, как во все это замешан Род?
– Дженни сидела на шее у Дэна, а Род, предположительно, сидел на шее у Дженни…
– Иди сюда, – произнес он, привлекая ее к себе. – И забудь обо всей этой ерунде. Если будем продолжать в таком духе, не останется никого, кому бы мы могли по-настоящему доверять. Нельзя жить с ощущением, что вокруг тебя одни чудовища. Почему тогда убийца не сам Дэн? Почему не я? Почему не ты?
– Почему? – переспросила она, теребя пуговицу его пальто. Меховой кокон зашевелился, такси слегка встряхнуло, когда оно свернуло в самую темную аллею парка. – Интересно, – добавила она едва слышно, – что именно расскажет этот тип Беллоуз?
Глава тринадцатая
Добро пожаловать в «Четыре двери»
– Могу повторить только то, – отвечал Ричи Беллоуз, – что уже говорил. Сожалею, что я пошел туда, однако не вижу, какой такой вред я причинил.
Он поудобнее устроился на тюремной койке и поглядел на своих гостей с выражением сдержанного скептицизма на лице, которое не портила даже щетина. Он был редкий человек в своем роде, джентльмен, и тем удивительнее было видеть его в тюрьме Суссекса. Рослый, с темными волосами с широким пробором, с заметно ввалившимися после двух недель вынужденной трезвости глазами. Серая рубашка была расстегнута у ворота, на коричневых подтяжках не хватало одной пуговицы, отчего он то и дело подергивал плечом.
В Суссекс они выехали рано утром первого февраля, Кристофер Кент сопровождал доктора Фелла с Хэдли, тогда как остальная компания собиралась последовать за ними на скоростном поезде. А они втроем неспешно тронулись от платформы Чаринг-Кросс в четверть десятого утра и покатили по цепочке тоннелей, из-за чего казалось, что холмы Кента отгораживают Лондон словно стеной. Равнины, остававшиеся позади, были покрыты снегами. Доктор Фелл с головой ушел в огромную стопку записей, методично переходя от одного маленького листка к другому, так что Хэдли оставил все попытки разговорить его и с печальным видом принялся разгадывать кроссворд. В Тонбридже они сделали пересадку, а на ближайшей к Нортфилду станции, Иглмор, их уже ждала полицейская машина.
Нортфилд, весьма живописная в летнюю пору деревушка, и теперь в полной мере подтверждал свою репутацию, словно сойдя с рождественской открытки. Громадные стены живой изгороди из тиса перед церковью и тисовые арки над кладбищенскими воротами были припорошены снегом. Общинные земли, прихваченные морозом, спускались вниз, к пабу «Олень и перчатка», словно заманивая туда всех обитателей деревни; перед пабом выстроились невысокие домики, обшитые выбеленными досками или же с торчавшими наружу линялыми фахверковыми каркасами, которые
