Сам Кридмур уснуть не мог. Не позволял голос Мармиона. Он смотрел на звезды и слушал этот скрипучий, дрожащий голос. Стволы в Ложе говорили о войне, и отголоски их беседы доносились до Кридмура — неразборчивые фрагменты, бессмысленный шепот о смерти, поражении, мести, славе. По всему континенту грохот Стволов возвещал об этом. Нескончаемая пальба была шифром, их отвратительным гимном. Когда-то, много лет назад, она Кридмура вдохновляла.
— Хаднэлл погиб.
— Который?
— Старший. Меньше двух часов назад фаланга Линии загнала его в угол в Лэннонтауне. Оцепили главную улицу с двух сторон, окружили его и убили.
— Бедняга Хаднэлл...
— Он хорошо служил нам.
— Ну, что поделаешь. Кто же его заменит?
— Кто-нибудь вызовется.
— У вас всегда кто-нибудь найдется, не так ли?
Кридмур достал из рюкзака тоненькую книгу и раскрыл потертые страницы романа там, где проложил закладку. Прекрасная рыжеволосая крестьянка с туманных лугов старых земель встречала своего возлюбленного, вернувшегося с войны, — раненного, но все такого же красавца.
Кридмуру чем-то нравились любовные романы.
Он читал книгу при слабом свете звезд. Ночное зрение было одним из даров, которыми награждали Стволы.
— Уэллс погиб.
— Кто?
— Молодой агент. Новобранец. Ты его не знал и уже не узнаешь.
— Ночка сегодня не задалась...
— Перед смертью ему удалось уничтожить дамбу в ущелье Редбилл, но его самого по глупости смыло волной.
— Ясно. Значит, есть и хорошие новости, и плохие. Мир полон хорошего и плохого. И это чудесно, не так ли?
Вильям сел рядом с Кридмуром, как верный пес. Тот решил не обращать на него внимания, пока хватит терпения.
— Мистер Кридмур?
— Ложись спать, Вильям.
— Куда мы идем, мистер Кридмур?
— В Дом Скорби. Какое романтичное название! Кажется, оно взято из песни. Но я, так и быть, петь не стану. В Кукольный Домик, Вильям. В дом, где исцеляют. И однажды, возможно, смогут исцелить и тебя.
— Но почему нас ведете туда вы, мистер Кридмур?
— Потому что я — добрый пастырь, Вильям. Я не выношу несправедливости и страданий.
— Вы напуганы. Вас преследуют?
— Вполне возможно, Вильям.
— С вами кто-то говорит?
— Все мы слышим голос совести, Вильям.
Он вел их на запад через холмы. На пятый день пути они вышли на проторенную дорожку, которая извивалась и вела вниз, в каньон из красного камня. Каньон был глубоким, как океан, и просторным, как самая широкая улица Моргана. Когда-то здесь пролегало русло давно иссохшей реки. На грубых, зазубренных каменных стенах красовались рисунки и резьба холмовиков. Осмотреть их как следует Кридмур не успел, потому что его Хозяин сказал:
— Скорее. Скорее. Мы слышим, как над нами стрекочут крылья врага.
К вечеру они свернули за гору — и перед ними распахнулся уютный каньон с упрятанным в нем Домом Скорби, причудливым и огромным светло-голубым строением.
Вход в каньон оказался перегорожен высоким проволочным забором, сразу за которым и находился госпиталь. Внутри сторожки, она была чуть левее середины забора, поблескивал медный колокол тревоги. На заборе расселось шесть ленивых ворон.
У забора разгуливала небольшая группа людей. Среди них Кридмур заметил людей в белой форме с ружьями в руках. Вероятно, охрана госпиталя. И конечно же никаких следов таинственного Духа. Кое-кто из гулявших, похоже, прибыл в госпиталь недавно — здоровенный детина с лицом простака и чертовски привлекательная, умная на вид женщина в белом платье и с волосами, собранными в узел. С собой у них было множество чемоданов.
На секунду Кридмур решил, что эта парочка — его союзники; в таком случае, ему совершенно не нравилось, что его заставили мчаться через полмира на подмогу какой-то сволочи. Но, приблизившись к воротам, он заглянул женщине в глаза и сразу понял, что она ни при чем, ее невинность казалась почти трогательной.
Он улыбнулся ей. Стражи быстро окинули его взглядом и подняли ружья.
14. СТРАЖ У ВОРОТ
— Не волнуйтесь, господа, не волнуйтесь!
Кридмур широко развел руки, его пыльное пальто распахнулось. Вытянув пальцы, пошевелил ими на манер фокусника, разве что не стал вытаскивать кролика из-под полы; он ничего оттуда не вытащил — руки его были пусты. И на поясе не было ничего, кроме маленького откидного ножа на серебряном зажиме.
— Меня зовут Джон Кокль! Выслушайте меня.
Стражи у ворот немного расслабились, но их ружья все так же грубо целились в Кридмура.
Их было четверо. Во всем белом: белые рубашки, белые широкие брюки, на поясах — белые ремни. Аккуратно зачесанные волосы, чистые зубы. У каждого — какое-нибудь увечье: горб, выбитый глаз, оторванное ухо, культя вместо ноги. Лица их блестели от пота — Кридмур представил, как ребятки весь день изнемогают от зноя, сходя с ума от скуки в душной сторожке, и дружелюбно им улыбнулся.
Затем он подмигнул блондинке в белом платье с тяжелыми чемоданами в руках. Конечно, Кридмуру нравились девушки помоложе, румяные, пухлощекие, но в таком странном месте ему не мешало бы завести друзей. Девушка скептически приподняла бровь.
Стражи спросили:
— Кто ты такой?
И еще:
— Почему с тобой эти люди?
И еще:
— Мы не ждем никакого Джона Кокая.
И еще:
— Что тебе нужно?
Он снова обернулся к ним и еще шире распростер руки:
— Я понимаю вашу осторожность, господа. Более того, она похвальна. Неосторожный человек в наши дни имеет все шансы быстро расстаться с жизнью. Такая судьба, например, постигла и бедолагу, который вел сюда этих людей через дикие земли в надежде дать им исцеление. Он осматривался кругом, остерегаясь бандитов, холмовиков и кровожадных агентов, но не посмотрел себе под ноги, и змея укусила его за лодыжку. Когда я нашел его, он сидел, прислонившись спиной к красному камню, и был уже в предсмертном бреду.
Услыхав это, стражи долго плевались, ругались в небеса и в сердцах пинали камни под ногами, поднимая пыль.
— Кто-то из наших?! Вот же дьявол!! Кто?!
— Мистер Элгин! Я нагнулся к нему, чтобы выслушать его последние слова, он схватил меня за руку и назвал свое имя. Бедняга.
Как распухла его лодыжка, как почернела, какой запах шел от нее! А повсюду вились мухи, и стервятники кружили над его головой.
Он экспрессивно взмахнул руками, изображая кружащих стервятников, и стражи побледнели.
— Еще издали завидев этих кошмарных птиц, я понял, что мне предстоит столкнуться с чем-то ужасным. Я не ошибся. Но я не доктор, и спасти беднягу мне бы не удалось. — Он заметил, что стражей заинтересовало пятно крови на его рубашке — рану он получил в Клоане, — и предусмотрительно опустил руку, указывая на него: — Я пустил ему кровь, но боюсь, что это только ускорило его кончину. Лучше обойтись без доктора, чем связываться с таким невеждой в этом деле, как я. Мое уважение к вашей профессии не знает границ, господа. Но все же, если вы не против, я хотел бы попросить вас опустить ружья.
