вторник
Джонни Фордуотер набрал номер, который дал ему Джерри.
Ответили почти мгновенно, тоном резким и по-американски деловым:
– Офис шерифа.
– Можно поговорить с Мэттью Сорокиным?
– Очень даже можно. Вы на него и попали.
– Э… хорошо, добрый день. Меня зовут Джонни Фордуотер. Ваш номер мне сообщил наш общий друг Джеральд… Джерри Ронсон.
– А, этот сукин сын?
Такой реакции Джонни никак не ожидал и не понял по голосу Сорокина, шутит тот или злится.
– Знаешь, что бы я сделал, если бы мог до него добраться? – прервал его сомнения Сорокин. – Сжал бы ему мошонку так, чтобы яйца выскочили. Согласен?
– Согласен, – неуверенно отозвался Фордуотер. – Мы можем поговорить?
– Конечно можем. Сколько из тебя вытянули, Джонни?
– Около пятисот тысяч на ваши деньги. А у тебя… Мэтт? – Он решил не церемониться и тоже перешел на «ты».
– Чуть меньше, но это были все мои сбережения. – Сорокин помолчал, словно бы не решаясь продолжить, но потом все-таки добавил: – Девяносто тысяч баксов, плюс-минус. Я свалял такого дурака!
– Думаю, мы оба вступили в весьма многочисленный клуб.
– Ха! Он мне еще будет объяснять! Расскажи лучше подробно свою историю. Опустив тот факт, что нам обоим одинаково не повезло быть друзьями Джерри.
И Джонни рассказал. Мэтью молча выслушал все до самого конца, а потом заявил:
– Мы с тобой вляпались в дерьмо по самые уши. Я чуть меньше, чем ты, но от этого не легче. Только я этого так не оставлю, Джон. И, судя по твоему прошлому, не похоже, что ты поступишь иначе. Итак, ты в моей лодке?
Этого выражения Джонни Фордуотер не знал, но прекрасно понял, что оно означает.
– Я в твоей лодке, – ответил он.
– Мой бывший коллега, Пэт Лэниган, до сих пор служит в полиции Нью-Йорка. И у него есть связи. Понимаешь, что я хочу сказать?
– Какие связи?
– У тебя хватит денег на самолет до Нью-Йорка?
– Должно хватить.
– Отлично. У нас есть план. Я встречу тебя в аэропорту. В следующий понедельник не рановато?
– Нет, я успею.
39
4 октября, четверг
Рой Грейс стоял перед до нелепости огромным столом Кассиана Пью и с некоторым удовлетворением думал о том, что помощник главного констебля скоро лишится его из-за режима жесткой экономии, заставляющего старших офицеров все сильнее и сильнее ужимать площадь своих кабинетов. Кассиан Пью, как всегда безупречно подстриженный, сидел, манерно потягивая кофе из фарфоровой чашки. Он не предложил Грейсу сесть или угоститься кофе, что было в порядке вещей. Беспокоиться стоило бы, если бы он все-таки это сделал.
Рой Грейс подозревал, что Пью неуклонно дрейфует к нервному расстройству. Уж скорее бы добрался дотуда. В нынешнем году он побывал на курсах по управлению персоналом и с тех пор на утренних совещаниях, проводившихся дважды в неделю, был чрезвычайно многословным и нес невообразимую ахинею.
Неестественно теплая, почти безумная улыбка, с которой смотрел на подчиненного Пью, напомнила Грейсу его любимое выражение: «Орлиный взгляд бестолочи». Наконец Пью осведомился наполовину насмешливым, наполовину снисходительным тоном:
– Итак, Рой, у вас уже все таблицы обновлены?
– Откровенно говоря, не знаю, сэр. – Это «сэр» вылезло из него неохотно, словно удаляемый зуб.
– Вам ведь известно, Рой, что я сторонник мультисистемного подхода?
– Несомненно.
– Хорошо. Могу я тогда поинтересоваться, почему в разгар подготовки к трем важным судебным процессам вы вдруг решили взять тайм-аут и потратить свое драгоценное время на какое-то несчастное самоубийство, никак не повышающее нашу статистику раскрытия преступлений, а только оттягивающее на себя финансовые ресурсы полиции?
– Прошу прощения, сэр?
– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, Рой. Вы позволяете себе отвлечься от важной работы ради чистого тщеславия.
– Тщеславия?
– Да. Вам всегда нужно быть на передовой любого крупного дела, чтобы увидеть свое имя в газетах, так ведь?
– Я бы пренебрег своими обязанностями начальника отдела по расследованию особо тяжких преступлений, если бы не следил за ходом крупных дел, сэр.
– Возможно, если я освобожу вас этой должности, это поможет вам сосредоточиться?
«А ведь когда-то я по глупости спас тебе жизнь», – подумал Грейс, едва сдерживая ярость.
– Это ваше право, – коротко ответил он. – Но я не согласен с тем, что Сьюзан Драйвер покончила с собой. Вы же видели предварительный отчет патологоанатома: она получила удар по затылку тупым предметом, прежде чем повесилась… или, скорее, была повешена.
– Криминалисты обнаружили на ковре соответствующей формы вмятину и ее волосы, а это означает, что незадолго до смерти Сьюзан Драйвер упала и ударилась головой. Пожилые люди иногда падают.
– Она вовсе не была пожилой, сэр. Ей было всего пятьдесят пять.
– Я все равно не вижу оснований возбуждать дело об убийстве, Рой. Вы ведь знаете, какой у нас теперь ограниченный бюджет. Расследование убийства в наше время в среднем стоит три целых две десятых миллиона фунтов стерлингов.
– А сколько стоит горе близких жертвы? Это ваши счетоводы тоже учли?
– Все в нашем мире имеет свою цену, Рой, в отличие от страны грез, в которой, судя по всему, вы пребываете бо́льшую часть времени.
– Прекрасно, сэр. Значит, вы хотите, чтобы с этого дня я объяснял родственникам убитого, что мы не будем проводить расследование, потому что не можем себе этого позволить?
– Я сказал вовсе не это. Просто мы должны быть абсолютно уверены, прежде чем начнем расследование, связанное с такими расходами.
Грейс изо всех сил старался сохранять спокойствие.
– Вы действительно просто хотите сэкономить государственные деньги? Или, может, правда заключается в том, что вы пытаетесь подкорректировать статистику преступлений, поскольку мы уже и так превысили годовой уровень смертности в результате убийств?
Пью предупреждающе погрозил ему пальцем.
– Господи, вы ведь когда-то и сами были детективом, – продолжал Грейс, не обращая внимания на его сигналы. – Так неужели при виде тела, висящего в петле на высоте шесть футов от любой возможной точки опоры, вы не задумались бы о том, как оно могло оказаться там без посторонней помощи? И вас бы ничего не смутило?
– Нет, – невозмутимо ответил Пью.
– Вы хотите сказать, что женщина стояла на глыбе льда, как в старой загадке о запертой комнате?
– Я не играю в загадки, Рой. Я смотрю на улики и анализирую факты. Несчастная одинокая женщина искала через Интернет любовь, но нарвалась на мошенников. Потом умерла ее сестра, последний близкий ей родной человек. Может быть, она узнала об этом? Выпила с горя лишнего, упала, ударилась головой. Достаточно, чтобы покончить со всем этим. И точка.
– Женщины редко вешаются, сэр, и это общеизвестный факт. Чрезвычайно редко.
– Хорошо. Значит, мы столкнулись
