Я заметил, что бабушке не понравились эти слова: несмотря на активную критику моей музыки (которую она, по-моему, никогда и не слышала), она явно была в курсе наших последних успехов. Два — ноль.
— На улице мы тоже играли, для развлечения, — спокойно согласилась Альфи. — Но и на хороших площадках тоже. Я менеджер группы, договариваюсь с нужными людьми…
— Даже знаю, каким местом! — перебила Мартина.
— Прошу, не судите о других на основании личного опыта! Моё образование вполне позволяет добиваться желаемого официальными методами.
— И что же вы закончили? — это уже бабушка. Сижу и молча наслаждаюсь…
— Психологический факультет Вильнюсского Университета экстерном, также училась в петербургской Высшей Школе Менеджмента и Европейском Университете Виадрина, правда, в последних только по году.
— И в какой заднице эти твои ВУЗы? — насмешливо спросила Мартина, не подозревая, что только что села в лужу, причём два раза. Бабушка не выносит, когда «выражаются» — и, в отличие, от моей «экс-потенциальной» невесты знает, где находятся Петербург и Франкфурт-на-Одере.
Не обращая больше внимания на Мартину, Габа быстро спросила что-то по-немецки; Альфи кивнула. Дальше мы с бегемотом на несколько минут выпали из темы — слишком уж оживлённо они общались. Насколько я понял, речь шла о каких-то достопримечательностях, и бабуля не могла не оценить осведомлённости «молодой вертихвостки» (видимо, три — ноль).
Беседу прервал Повилас, позвав всех за стол.
Бабушка расстаралась и напичкала нас изощрёнными деликатесами. Я, как всегда, этикетом не заморачивался и вовсю «свинячил», пользуясь тем, что сейчас явно не до меня; Мартина практично жрала всё подряд, в том числе не очень сочетаемое, а Альфи была ожидаемо безупречна. Изящные манеры, непринуждённый трёп с начавшей оттаивать бабулей, даже поданное вино с точностью до года угадала. Не девушка, а королева инкогнито! А вот ты, милый, явно не добираешь по очкам…
Неудивительно, что к концу обеда бабушка уже не смотрела на мою невесту «волком». Это вместо неё делала Мартина. Её попытки, в свою очередь, блеснуть интеллектом приводили к явно обратному результату, ибо основные знания этой девицы сводились к безошибочному распознаванию модных брендов. А эта тема никого из присутствующих не интересовала… Тогда Мартина снова расфыркалась по поводу Альфиных «деловых качеств».
— Нетрудно догадаться, каким путём приобретён столь богатый опыт общения с людьми нашего круга. Для того, чтобы иметь доступ к таким, как мы (я уже не говорю о реальной «матпомощи»!) надо или принадлежать к этому кругу — и у нас, и, особенно, за границей, или…
— Или?
— Не надо делать такое наивное личико! Я не мужик, можешь глазками не хлопать, — скривила толстые губы Мартина. — Но, думаю, если ты смогла окрутить Иргинтаса, то чем были хуже состоятельные европейские «папики»? Только вот, в отличие от него, они понимали, что к чему, замуж выйти не предлагали, не так ли? Но, не сомневаюсь, такая, как ты, с каждого поимела предостаточно. И теперь строишь из себя аристократку. Извини, но я тебя разочарую: мы с госпожой Костинайте видим девиц твоего сорта насквозь.
— То есть вы утверждаете, что сейчас меня интересуют только деньги?
— Естественно.
— Вы опять судите о других по себе… Что ж, я не буду сейчас пытаться доказать, что успеха можно добиться и своими мозгами, безо всяких богатых покровителей, — абсолютно спокойно ответила Альфи. — В отношении Ирга вы также ошибаетесь, я люблю его, но вам этого не понять… В конце концов, деньги у меня и самой есть, на жизнь вполне хватает. Что же до моих предполагаемых «европейских любовников» — я могу совершенно открыто назвать всех по именам, а вы, в свою очередь, «пробить» их по инету или связаться лично и выяснить всё о характере наших связей. Повторяю, исключительно деловых. Мне по жизни везёт на порядочных людей, многие из них были не просто профессионалами своего дела, но и чрезвычайно «чистоплотными» бизнесменами, с которыми приятно и надёжно вести дела. Среди них много известных благотворителей, например…
Тут она упомянула одного немецкого дядечку, фамилия которого была знакома даже такому «дремучему» человеку, как я. Бабуля и вовсе натурально офанарела: слишком уж нелепый вариант был выбран для блефа. Напрашивается вывод — это не блеф.
А Альфи — как бы в продолжение темы — добавляет, что бывают, к сожалению, и обратные варианты делового и человеческого поведения, и приводит в пример одно совместное предприятие, которое возглавляет некий господин… (Хи-хи-хи…) «Ой, это родственник уважаемой госпожи Буткуте? Извините, я не знала… Но ведь то, что руководство этой фирмы нечисто на руку — общепризнанный факт, сейчас против них даже дело завели о мошенничестве в особо крупных размерах…»
Мартина, конечно же, была в курсе назревающего международного скандала и, конечно же, не собиралась рассказывать о нём потенциальной родственнице. Осведомлённость Альфи её озадачила и даже напугала. Поэтому «уважаемая госпожа Буткуте» предпочла окончательно плюнуть на нас с бабушкой и откланяться под благовидным предлогом. И даже на прощание никому не нахамила, надо же…
Оставшаяся компания вернулась в гостиную на традиционный «кофе с печеньками» и продолжила вести «милую беседу». Причём я в основном молчал и слушал.
В какой-то момент бабушка надолго замолчала, задумчиво глядя на нас с Альфи, а потом выдала сакраментальное:
— И что же ты, деточка, нашла в этом мальчишке?
Честно говоря, мне и самому было интересно это знать.
— Не говорите так про него, пожалуйста! Не знаю, смогу ли я это объяснить… Можно просто сказать — я люблю Ирга, но это далеко не всё. Рядом с ним мне по-человечески очень хорошо. Нескучно, беспокойно, иногда трудно — но так и всегда бывает в полноценной, стоящей жизни. Это не прозябание в тёплом углу, здесь жизнь не проходит мимо, она проходит через тебя… В нём совершенно нет внешней фальши, он «снаружи» и «внутри» одинаковый и не прячет за вежливой улыбкой дикого зверя. Для меня это очень важно… Знаете, когда я осознала, что люблю Ирга, в моей жизни всё сразу встало на свои места. Наконец-то… Все метания, страхи, вся пустота на душе — теперь это в прошлом. А ведь раньше я и думать не могла о серьёзных отношениях! Бежала от них, как сумасшедшая, от оков, что раз и навсегда лишают свободы, заставляют жить по своим правилам… Мне сейчас пришла в голову ассоциация: прежние люди в моей жизни напоминали энергосберегающие лампочки. Ровный свет, чётко регламентированная яркость, экономный расход энергии, чтобы её хватило надолго… А Ирг — он как живой открытый огонь. Такой непокорный, может, где-то опасный, но от него так тепло… Для меня тут выбора нет. Я люблю огонь.
