Музыка смолкла, и несколько секунд в огромном зале стояла тишина. А потом его прорвало! Такого успеха не ожидали не только мы, но и сам «дядя Витус». Мы были счастливы…
Потом мы долго тусовались за кулисами, общались с коллегами, купались в море музыки и настоящего драйва. Было безумно весело, интересно и «перспективно»: помимо «дружеского базара» за пивом (или соком) мы познакомились ещё с кучей более крутого рокерского народа. Даже один из «монстров» подходил, Ирга лично по плечу похлопал, а к Веро и вовсе полез целоваться, но был решительно остановлен. Саби устала первой, и мы поехали домой. Позже я узнал, что Ирг «под занавес» всё-таки подрался «с какой-то старой немецкой задницей, которая нагло приставала к моей девушке». Хорошо, что их быстро растащили, неприятности с законом были бы сейчас явно не в тему… Веро потом рассказала, что это была её вина: она шапочно знакома с Хенком ещё со времён тусовочной «юности», позже ходила с кузеном на его концерт в Германии — он тогда её узнал, они все вместе душевно посидели в баре и разошлись… И вот теперь Хенк восторженно облапал «либэ фройляйн» и несколько раз подкинул, она в шутку завизжала и стала брыкаться… А бедняга Ирг воспринял этот захват всерьёз: без лишних слов «подошёл и заехал лохматому в лобешник». У того из носа пошла кровь, а ему выступать с минуты на минуту, на крик прибежала охрана… Веро еле всех успокоила, самолично остановила кровь, подольстилась как могла — и Хенк великодушно простил «ревнивого литовского мальчика, ладно, сам таким был…» После концерта они выпили все вместе, и выпили хорошо — Хенка унесли на руках охранники, а Веро всё смеялась, говоря, что испытала стойкое дежа вю, когда волокла спящего на ходу женишка до машины.
Так что, несмотря на Иргов «трофей» в виде пары синяков, исторический день можно было считать по-настоящему удачным. Веро объявила в репетициях тайм-аут до самой свадьбы, и мы с Саби наслаждались относительным бездельем. А вот «дикой парочке» пришлось решать серьёзную насущную проблему…
Иргинтас
На следующий день после концерта у меня ещё не прошла голова (отвык я пить за последнее время), а мне уже позвонила моя грозная бабуля. Интересно, кто ей настучал, у неё вроде нет знакомых рокеров? В общем, она развопилась, как всегда, только на этот раз активнее выступала с осуждением не «разгульного образа жизни» в целом, а участия в «коллективной оргии» (то бишь рок-фестивале) и яшканьи с какой-то «татуированной шалавой», из-за которой ещё и подрался с каким-то старым… хм, не думал, что бабушка такие слова вообще знает… Блин, она что, в ФБР тайком подрабатывает?!
Она велела прийти к ней на следующий день, и было ясно, что разборка меня ожидает нешуточная. Я хотел было плюнуть и послать любимую родственницу подальше, пусть себе пыхтит, неохота перед свадьбой настроение портить — но Альфи (на момент разговора она была рядом) энергично затрясла головой, призывая соглашаться.
— Ну, и зачем я опять туда попрусь? Тяжело с ней — просто сил нет, и ведь не нахамишь от души, старый больной человек… Только кровушку из всех тянет — вампиры от зависти косяками дохнут!
Альфи беззаботно рассмеялась и положила голову мне на плечо. Мысли сразу приобрели другое направление…
— Мы попрёмся туда вместе!
— Не надо мне таких жертв. Аль, ты не понимаешь, бабуля уест тебя с потрохами! Помнишь, что ты наплела «жирному Гинтасу»? Я просто офигел тогда — это же практически всё в точку! Габа спит и видит, что я стану «нормальным», закончу учёбу, женюсь и настругаю ей правнуков — чтобы она «могла спокойно умереть». Она мне столько лет этим все мозги проела!
— И жениться надо непременно на «принцессе»?
— Как минимум. Только они и до этого от меня шарахались, я ведь всегда был то ещё чмо… Правда, некоторые смелые девицы всё же лезли. Я так удивлялся… Потом как-то подслушал: «ну и что, что придурок, зато бабуля богатая, помрёт скоро, и тогда я таак оттянусь…» Вот поэтому-то сам стал от всех шарахаться…
— И от меня тоже.
— И от тебя… Как маятник. И хочется, и страшно… Дурак я был. Да и сейчас, честно говоря, жених незавидный. Дом-то формально её, и другая недвижимость тоже, у меня только небольшая рента, ещё дед расстарался, в основном на неё и живу. Родители никогда не заморачивались с документами, считали — мы же одна семья, чего делить? Никто не знал, что в результате так получится…
— Ирг, не волнуйся, мы не позволим забрать у тебя дом. Ты же так его любишь…
Я посмотрел на её воодушевлённое лицо и покачал головой.
— Не связывайся с Габой, я не хочу, чтобы она унижала ещё и тебя. Альфи, пойми, ты для меня гораздо важнее, чем дом. Тебя я люблю больше… А вещи — это всего лишь вещи. Мы найдём, где жить.
— Спасибо… — она нежно поцеловала меня в висок, провела пальцем по шее, отвлекая от невесёлых мыслей. Действует безотказно. — Только я всё равно пойду завтра с тобой. Я не боюсь. И пусть она меня не примет, я буду знать, что хотя бы попыталась.
— Ладно, — со вздохом согласился я. — Мне этого ужасно не хочется, но…
— Но вместе мы — сила! — торжественно провозгласила Альфи. И добавила совсем другим тоном:
— Мой Барсик по твоему соскучился…
Бабушка была тут же забыта.
На следующий день в назначенное время мы стояли перед дверями бабулиного дома. Слово «дом» вообще-то было не совсем уместно, ибо величественная Габриэла Мария Костинайте обитала в не менее величественном особняке, «натуральном» памятнике архитектуры и чьём-то «родовом дворянском гнезде», купленном по случаю моим прадедом. Внушительное зрелище, я в детстве всегда невольно робел, стоя перед массивной резной дверью в ожидании дворецкого. Я и сейчас нервничал. А вот Альфи разглядывала дом с неподдельным любопытством и без малейших признаков волнения. Надо бы взять с неё пример…
— У твоей бабушки просто сказочный дворец! Интересно, а фильмы тут никакие исторические не снимали?
— А, просили пару раз, да разве она пустит к себе кучу незнакомых людей? Оба раза отказалась наотрез, хотя режиссёры были не из последних…
Тут дверь, наконец, отворилась, и неувядаемый Повилас со своей словно нарисованной вежливой улыбкой пригласил нас войти. Вообще-то он ждал меня одного и украдкой косил глазом на Альфи, но постарался ничем не выдать своего любопытства.
— Бабушка ждёт вас в Восточной гостиной.
— Спасибо.
У лестницы на второй этаж Альфи чуть задержалась, разглядывая огромную каменную вазу посреди комнаты. Сколько синяков было набито о гранитный постамент этой дурищи!
