Бабушка вообще редко что-то разжевывала «глупой и ничего не понимающей внучке».
Зеркало было очень большое для этой комнаты, а когда Марьяна была маленькой, оно казалось ей просто огромным — как озеро, которое отчего-то поставили на попа. Тогда ей в нем виделась бледная испуганная девочка лет десяти, что незаметно прошмыгнула в запретную спальню.
Нынче же там сидела уставшая девушка с очень бледным лицом и глубоко запавшими глазами. И она была одина. Почему-то с этого ракурса в комнате не было никого, даже Пуха.
Вдруг ее ушей коснулся скрип двери, и она скосила глаза. Место Артура пустовало. Даже его нелепого меча не было видно. Пух тоже куда-то пропал, а дворецкий стоял так далеко во тьме, что до него на доходил свет от камина.
В этом небольшом пятнышке была одна девочка с потухшим взглядом. Скоро она закрыла глаза и осталась одна. В темноте.
— … Ваше высочество, вы слышите? — коснулся ее ушей голос дворецкого. — Что передать им, если они будут стоять на своем?..
Принцесса тяжело вздохнула.
— Если будут стоять на своем? А они уже обнаглели настолько, что могут упорствовать?..
Дворецкий кивнул.
— Аристократы настроены очень серьезно. Говорят, это последняя капля и больше терпеть произвол Инквизиции они не намерены. Что им передать?
— Их возглавляют Державины?
— Именно.
Марьяна думала недолго. В зеркале что-то мелькнуло, и она поймала там взгляд.
Чужой. Если сказать точнее — бабушкин. Он появлялся в те моменты, когда от Королевы ждали решений. И не просто решений, а строгих решений. И да, порола Марьяну бабушка всегда с этим взглядом на лице.
Это был взгляд строгой матери. Хозяйки. Королевы.
— Значит, либо им придется сожрать «произвол Инквизиции», как того требует дело государственной важности, — проговорила Марьяна спустя мгновение задумчивости. — Либо…
И она посмотрела на дворецкого.
— Либо голову с плеч.
Глава 12
Как догрызть гранит науки?
На перевозку золотоносного аппарата, а затем и остальных ценностей вместе с людьми ушло два дня. К счастью, молодежь пошла по пути здравого смысла и весь день они пропадали то в библиотеке, то на тренировочном полигоне, поэтому никто и не заметил, что за черные мешки Хозяева трущоб таскали на второй этаж в бывший кабинет Василия Олафовича. То, что там больше не осталось мебели, нам было только на руку. Всю комнату без труда заполнили золотом от стены до стены.
Прислонившись к дверному косяку, я с удовольствием смотрел как парни высыпают на пол один мешок за другим. Как говорится бесконечно можно смотреть на три вещи: на огонь, что сжигает твоих врагов, на кровь, хлещущую у них из ран, и на золото, которое ты отнял у них же.
Стоило высыпать последний мешок, как в эту золотую комнату кинулся Рэд.
— Бобоской!
Монеты хлынули в разные стороны, а следом за ним с писком кинулась и Ви. Кучерявый посмотрел на этих двоих не без зависти.
— Пойдем, у меня для вас еще есть работа, — кивнул я Хозяевам трущоб, закрыв дверь. — Потом сможете поваляться и на расписных бумажках.
Самым сложным оказалось перевести хвостатую малышню, ибо не оставлять же целую сотню ребятишек на произвол судьбы? Их мамаши нам потом спасибо не скажут.
Сложность была даже не в КПП, двери которых открывались, стоило только подъехать поближе. А в самой «малышне», ибо росла она какими-то ускоренными темпами. Половина ящеренков вымахала чуть ли не вдвое по сравнению с теми, какими они были еще в больнице.
— Наверное, всему виной хорошее питание, — заметил Силантий, пока мы ходили по коридорам, вылавливая их из самых темных углов, где постоянно что-то шипело и рычало. Собрав всех, нам пришлось арендовать автобус. И немаленький.
— Да что вы все возите⁈ — прищурился один из охранников, стоило нам снова побибикать перед его шлагбаумом. — Автобус, серьезно? Обухов, откуда у тебя столько вещей?
Я с неодобрением выглянул из плотно занавешенного салона. Ящерки тут же перестали галдеть.
— Тебя сюда поставили для чего, вопросы мне задавать или бдить, чтобы монстры из леса не прорвали периметр?
— И то, и другое. Что везешь?
— Как что? Монстров из Изнанки.
В ответ охранник вытаращился на меня как баран на новые ворота.
— Ты что, шутишь⁈
— Можешь сам проверить, — улыбнулся я. От удивления он аж заозирался.
Очень хотелось дать этому лысому наглецу в лоб, однако под вечер я всегда добрее. Отойдя в сторону, кивнул в темный-мрачный салон, откуда раздавались какие-то подозрительные звуки.
— Рискни. Если там и вправду монстры, ты станешь героем. Посмертно. А если нет, просто впустую потратишь мое и свое время. Потом объяснишься перед Лаврентием, почему мы постоянно выбиваемся из графика.
Однако этот трус не рискнул. Сплюнул и махнул рукой. Шлагбаум поднялся и мы направились дальше.
— Вы очень рисковали, — сказал мне Стас, сидевший за баранкой. — А если бы он зашел?
— Вряд ли. Слишком уж сильно у него колотилось сердце. Они смелые только на словах. Ну а если бы зашел… Сам виноват.
Увы, далеко нам отъехать не удалось, и нет дело не в перестраховщиках из охраны. А в реальных монстрах — один из них, напоминающий быка на паучьих лапах, выскочил на дорогу и с диким воем кинулся прямо на наш автобус.
Стас ударил по тормозам, но тварь уже впечаталась мордой в капот. Колеса взвизгнули, автобус занесло. Внутри все буквально перевернулось с ног наголову, но от переворачивания нас уберегло дерево, в которое мы и впечатались бортом.
— Приехали… — выдохнул я, вылезая наружу.
А тварь уже была не одна. С ней были друзья, целых семеро. Не успел я сжечь эту компанию, как из салона послышался визг:
— Еда!
Едва устояв на ногах, я посторонился — а на монстров с оскаленными зубами кинулись ящерята. Секунду спустя быка порвали как тряпку, а остальные твари с воем кинулись прочь. Двоим уйти не успели. Сожрали их за какую-то минуту.
— Полагаю, в лесу они вырастут еще быстрее, господин, — заметил Силантий. — Все же свежий воздух.
Ящерят нам бы точно не удалось спрятать, так что следовало как-то познакомить с ними учеников. Те как раз были в саду, помогая расчищать местность под тренировочную площадку. Половина работала на совесть, а вот остальные… они были аристократами. Громче всех возмущалась, естественно, Державина.
— Нас сюда пригнали, чтобы изучать наши новые силы, а не дергать кусты! Илья, скажи?
— Угу-угу, — бурчал тот, выкорчевывая пень. — Лиза упрись в другой бок.
— Я тебе что, садовник⁈
Вергилий, наблюдающий за процессом с крыльца, хохотнул:
— Тебе сказали, Лизонька: если что-то не нравитися,
