Читаем без скачивания История Крестовых походов - Екатерина Моноусова

И вот ему исполнилось 12. Уже не мальчик, но еще и не муж — самое время для того, чтобы «из искры возгорелось пламя». Такой «искрой» оказалась весьма необычная встреча. Как-то майским полднем к Этьену подошел монах-пилигрим, идущий из Палестины, и попросил подаяния. Впрочем, кое-кто из хронистов утверждает, что мальчик просто-напросто уснул, разморенный жарой. Скорее всего, именно так оно и было, ибо то, что произошло дальше, вряд ли могло случиться наяву.

А случилось вот что. Разумеется, благочестивый пастушок поделился со странником последним куском хлеба.

И, чтобы хоть как-то отблагодарить доброго отрока, тот начал рассказывать ему о заморских чудесах и подвигах. Но в самом неожиданном месте монах прервал свой рассказ. Ибо, сказал он, дальнейшие великие деяния в Святой земле суждено свершить ему, Этьену, во главе невиданного доселе крестового похода. Его участниками должны были стать лишь невинные дети — ведь «от уст младенцев исходит сила на врага». Не нужно ни оружия, ни доспехов — только слово Божье в их устах…

«Кто ты?» — спросил путника Этьен. «Иисус Христос», — был ответ. Затем монах передал мальчику свиток — письмо к королю Франции с призывом созвать детский крестовый поход. И то ли ушел прочь, то ли растворился в воздухе — а может, Этьен просто-напросто проснулся от громкого блеяния своих овец. Впрочем, овцы более его не интересовали. Всевышний повелел стать героем — и он станет им, чего бы это ему ни стоило! В конце концов, разве не пастух Давид победил великана Голиафа? Да и «сон в летнюю ночь» был вовсе не сном — иначе как оказался в его руке этот таинственный свиток? Что на нем начертано, Этьен, по причине неграмотности, прочесть не сумел. Не помогли ему в этом ни родители, ни соседи. Стало быть, надо идти к королю! И, связав в узелок кое-какие вещи, Этьен отправился в путь.

Он спешил в Сен-Дени — в аббатство святого покровителя Франции. Туда стекаются толпы паломников, там он найдет верных солдат для святого дела. Но оказалось, что в Сен-Дени он пришел с уже немалым войском. Во всех городках и деревнях, где он останавливался, к нему присоединялись десятки ребят — от мала до велика. К слову сказать, большинство современных исследователей считают, что в эту крестоносную армию вступали далеко не только маленькие дети — ведь латинским словом «pueri» (мальчики) в те времена часто называли простолюдинов. Подтверждает это и хронист: «В эту экспедицию отправились дети обоего пола, отроки и отроковицы, да не только малые дети, но и взрослые, замужние женщины и девицы — все они шли толпами с пустыми кошельками, наводнив не только всю Германию, но и страну галлов и Бургундию…»

Но пока Этьен в Сен-Дени. Он больше не заикается, робея перед толпой, не путается в словах. Тот тут, то там он произносит пылкие речи: взрослые рыцари погрязли в разврате, и милость Божью могут заслужить только безгрешные дети. Пройдя по воде, «аки посуху», они отберут у неверных «Святой Гроб», навсегда избавив Иерусалим от тяжкого ига. В доказательство своего чудесного избрания мальчик поднимал над головой свиток, врученный Спасителем. Вспоминал о множестве чудесных знамений, поданных ему свыше. Рассказывал, как накануне явления Христа его стадо забрело в пшеницу. Он хотел выгнать овец хворостиной — но те вдруг рухнули перед ним на колени! «Так и неверные падут пред нами ниц!» Хронисты утверждают, Этьен и сам совершал чудеса: от прикосновения его рук слепые прозревали, а калеки начинали ходить…

Пройдет совсем немного времени, и он станет разъезжать по стране, окруженный телохранителями, в повозке, устланной коврами, — что, видимо, и позволит одному из современников назвать его «рано возмужавшим негодяем и гнездилищем всех пороков». Впрочем, столь шикарная экипировка только добавит ему авторитета в глазах сверстников. Отринув заповедь «не сотвори себе кумира», они станут внимать Этьену с горячей и искренней верой. Он говорил им о том, о чем они сами давно мечтали, — словно небесный елей лился на неокрепшие души, теша честолюбие и щекоча нервы. Из уст в уста передавались рассказы о мальчике-чудотворце, и готовность послужить святому делу скрепляли самые «страшные» клятвы.

«Теперь все служило добрым предзнаменованием для детского похода: плодовитость лягушек, столкновения собачьих стай, даже начинающаяся засуха, — пишет исследователь Константин Купченко. — То там, то здесь появлялись „пророки“ 12, 10 и даже 8 лет от роду. Все они твердили, что посланы Этьеном, хотя многие из них в глаза его не видели. Все эти пророки тоже излечивали бесноватых и творили другие чудеса…

Детвора формировала отряды и маршировала по окрестностям, повсюду вербуя новых сторонников. Во главе каждого шествия, поющего гимны и псалмы, находился свой пророк, за ним несли орифламму — копию стяга святого Дионисия. Дети держали в руках кресты и зажженные свечи, размахивали курящимися кадильницами.

А какое это было заманчивое зрелище для детей знати, которые наблюдали торжественный ход сверстников из своих замков и домов! А ведь почти у каждого из них в Палестине сражались дед, отец или старший брат. Кто-то из них погиб. И вот — возможность отомстить неверным, стяжать славу, продолжить дело старшего поколения. И дети из знатных семей с энтузиазмом включались в новую игру, стекались под знамена с изображениями Христа и Девы. Иногда они становились вожаками, иногда вынуждены были подчиняться худородному сверстнику-пророку…»

До сих пор историки не сошлись во мнении, был ли Этьен, как сказали бы мы, «PR-проектом» Святого престола, или просто папа железной хваткой уцепился за идею нового крестового похода. Так или иначе, Иннокентий III ничего не сделал, дабы остановить безумную затею детворы. Напротив, заявив: «Эти дети служат укором нам, взрослым: пока мы спим, они с радостью выступают за Святую Землю», — он благословил средневековый гитлерюгенд на богоугодное дело.

Местом сбора был объявлен Вандом, в аббатстве которого, среди прочих сокровищ, хранилась слеза, якобы обронённая Христом у могилы Лазаря. Со всех концов страны собрались здесь тысячи детей и подростков. С ними вместе под знамена вставали монахи и священники, и конечно — преступный сброд всех возможных мастей, от воров до падших женщин. Блеск богатств мифического Востока не застил им глаза — с них вполне достаточно было и хорошо экипированных отпрысков знатных семей…

И вот «разношерстная» армия уже готова выступать. Тем более что его величество Филипп-Август, которому был адресован загадочный свиток, поначалу одобрил предприятие. Не то чтобы он слишком поверил в возможность чуда — скорее надеялся, что детский энтузиазм сумеет вновь поднять их отцов на борьбу с неверными. Но на всякий случай король все же решил обратиться к богословам Парижского университета. Те, в отличие от папы, вынесли такой вердикт: во что бы то ни стало вернуть детей по домам, ибо их поход вдохновлен Сатаной. И Филипп-Август издал эдикт, повелевающий детям немедленно разойтись по домам.

Не тут-то было! Домой вернулись лишь трусы. Более того — к армии Этьена примыкали все новые и новые бойцы. По всей стране «стоял стон несчастных родителей. Забавные торжественные детские шествия по округе, столь умилявшие взрослых, превратились в повальное бегство подростков из семей. Редкие семьи в своем фанатизме сами благословляли детей на гибельный поход. Большинство отцов пороли своих отпрысков, запирали в чуланах, но дети перегрызали веревки, подкапывали стены, ломали замки и — убегали. А те, кто не смог вырваться, бились в истериках, отказывались от пищи, чахли, заболевали. Волей-неволей родители сдавались… Когда отряды с пением, знаменами, крестами бодро и торжественно проходили через города и деревни, направляясь в Вандом, только замки и крепкие дубовые двери могли удержать сына или дочь дома. Словно чума прошлась по стране, унося десятки тысяч детей…»

«О, великое море!..»

Это была не просто эпидемия — это оказалась настоящая пандемия. И вскоре весть о героическом мальчике-златоусте прочно обосновалась и на берегах Рейна. Закона парности событий во времена Средневековья никто не отменял — в Германии тут же объявился собственный Этьен. Правда, звали его Николас (не путать с праотцом Деда Мороза — нашему святому Николасу было от роду лет 10, по причине чего он был напрочь лишен бороды). Хронисты оказались к нему не более почтительны, чем к его французскому единомышленнику, — они дружно рассказывают о том, что «пророком» его сделал родной отец, называя последнего «пройдошливым дурнем». Судя по всему, именно родитель явился автором незатейливого, но вполне успешного сценария, по которому развивалась карьера Николаса, — видение Креста, наставления Всевышнего, исцеления несчастных… И вот уже толпа жадно внимает юному оратору, трибуной для которого служили то большие придорожные камни, то бочки посреди площадей. «Пройдем по морю, как посуху. Обратим неверных словом Божьим, да приимут они святой закон Христа!» У собора установили драгоценную раку для пожертвований. Тысячи паломников спешили в Кельн, это священное место, где хранились мощи «Трех королей Востока» — волхвов, принесших дары младенцу-Христу. Когда-то их отбил у миланцев Фридрих I Барбаросса…