Читаем без скачивания История Крестовых походов - Екатерина Моноусова

Таковы уж превратности судьбы — в самый разгар охватившего всех энтузиазма главный вдохновитель будущего похода Иннокентий III скончался. К счастью, его преемник, Гонорий III, был воодушевлен идеей освобождения Гроба Господня ничуть не в меньшей степени. «Да не сокрушит вашего мужества смерть Иннокентия! — обращался он к христианам Палестины. — Я проявлю не меньше усердия для освобождения Святой земли и употреблю все старания, дабы помочь вам…» Были отправлены и особые послания великим магистрам тамплиеров, иоаннитов и тевтонцев, а также патриарху Иерусалима. Гонорий клятвенно пообещал богоугодному предприятию денежную помощь, назначив банкиром брата Эймара, парижского казначея Ордена Храма. Первую папскую дотацию ему было приказано получить в аббатстве Клюни уже в ноябре 1216 года.

Однако дело не клеилось. Ни юный германский император Фридрих II Гогенштауфен, ни Филипп-Август, не говоря уж о девятилетнем короле Англии Генрихе III, не торопились выступать в поход. В результате весной 1217 года в него отправились в основном австрийские да саксонские крестоносцы — по оценкам арабских хронистов, 15 тысяч человек.

Всеобщий энтузиазм пробудил сердце еще одного монарха — венгерского короля Андраша II. У него не хватало кораблей, чтобы переправить всех венгерских рыцарей, и, чтобы арендовать суда у венецианцев, он даже отказался от своих прав на Задар — главный город Восточной Адриатики.

Поручив охранять свою столицу Спалато (нынешний Сплит) тамплиерам, король отправился в дальний путь.

Вот уж поистине еще один Рыцарь печального образа! Несчастья преследовали его всю жизнь. Не вдаваясь в лирические подробности, обратимся к вездесущей Википедии: «Сын Белы III, Андраш II пытался свергнуть старшего брата Имре, вступившего на престол в 1196 году, вследствие чего братья неоднократно вели войны. После смерти своего брата он короткое время управлял страной от имени своего племянника Ласло (Ладислава) и только после смерти последнего в 1205 вступил на престол. Допущенные им многие злоупотребления, например чрезмерное покровительство иностранцам, особенно родственникам королевы Гертруды, были причиной нескольких народных восстаний, во время которых сама королева была убита (1213), что повлекло за собой жестокую месть Андраша, выразившуюся в массовых убийствах крестьян».

Как ни парадоксально, многострадальный правитель надеялся, что пилигримство с мечом в руке внушит его подданным, погрязшим в распрях и разврате, уважение к собственному монарху. А, судя по летописям, заодно искал в новой войне прибежище от бед, представляя себя мучеником масштаба Христа. Однако грех гордыни, как известно, еще никому не помогал — видимо, поэтому король венгерский не преуспел и на ниве крестового похода.

В ноябре Андраш двинулся на Галелею и внезапным ударом занял Айн-Джалут, стратегически важный город между Каиром и Дамаском, двумя столпами державы Айюбидов. Сообщение между этими центрами было прервано, и мусульмане отошли в Байсан. Однако крестоносцы, более многочисленные, все наступали. И вскоре, спалив Байсан, подобно тому, как Кутузов сжег Москву, палестинцы отступили за Иордан, оставив христианам всю территорию к востоку от реки. Три дня и три ночи рыцари Христовы грабили богатую округу сгоревшей крепости, а всех жителей забрали в плен. Перейдя Иордан, эти новоиспеченные «сыны израилевы» двинулись вслед за противником на север к Дамаску. Но атаковать этот хорошо укрепленный город крестоносцы не отважились. Вновь переправившись через Иордан по броду Иакова, они вернулись в Акру. Совет баронов принял решение двигаться на Мон-Фавор. Судя по всему, этой операции придавалось большое значение — во всяком случае, перед выступлением патриарх Иерусалима Рауль де Меранкур принес в лагерь частицу Честного Креста, которую удалось спасти при Хаттине. Увы, это не помогло. Христиане приступили к осаде энергично, но потери были столь велики, что после нескольких неудачных приступов был дан сигнал к отступлению. Патриарху Иерусалима ничего не оставалось, как только в гневе покинуть ставку, прихватив с собою частицу Креста…

Однако возвращаться в Акру с пустыми руками крестоносцам не хотелось. Дорогой они разбойничали в долине Литании — и не без успеха. Один из набегов возглавлял молодой племянник Андраша Венгерского (сам король опасно заболел и не смог принять участия в походе). С пятью сотнями отборных головорезов он захватил Гезен, но горожане, укрывшиеся в горах, неожиданно ночью атаковали крестоносцев. Многие из них так и не встретили рассвета… Те, кто остался жив, обратились в бегство, но уже без предводителя — племянник короля был захвачен в плен. Но тем, кто, казалось, спасся, повезло еще меньше. Проводник, вызвавшийся показать путь в Сидон, завел их в засаду. Из ловушки вырвались лишь трое…

Зима прошла в спорах: Андраш настаивал на ударе по Дамаску, прочие «голосовали» за Египет, мотивируя это тем, что Дамаск слишком силен, а по берегам Нила — плодородная земля, на которой живет немало христиан. Разумеется, едва завидев крестоносцев, они тут же поднимутся против ненавистных Айюбидов!.. Египетские земли принесут приличный доход — неплохая база для последующей войны за возвращение Иерусалима.

Но Андраш не хотел ждать. И в январе 1218 года он окончательно решил вернуться в свое королевство. Ему вполне хватило трех месяцев, чтобы, разочаровавшись в высокой цели освобождения Святой земли, забыть свои обеты. Как утверждает Мишо, Андраш, «ничего не сотворив для дела Иисуса Христа, думал только об отъезде; патриарх старался удержать его под знаменами священной войны, но так как венгерский монарх был глух ко всем просьбам, то прелат осыпал его угрозами церковного наказания. Тем не менее Андраш настаивал на своем решении покинуть Восток, но, чтобы не казаться изменником делу Иисуса Христа, он оставил половину частицы мощей, приобретенной им во время посещения Святой земли. Если верить летописи, то по возвращении Андраша в Венгрию принесения этой святыни было достаточно, чтобы прекратить смуты в государстве и доставить процветание в его провинциях миру, законам и правосудию. Большинство венгерских историков говорят, наоборот, что эта бесславная экспедиция навлекла на него презрение народа и только усилила беспорядки в его королевстве». Во всяком случае, патриарх Иерусалима в ярости отлучил его от церкви еще в тот момент, когда он выехал в направлении к Триполи, — за отступничество.

Башня Цепей стояла как скала…

…Несмотря на то что со времен «великого и могучего» Саладина христиане не отправляли в Святую землю такой многочисленной армии, дела шли нелучшим образом. Кипрский король Лузиньян, отправившийся со своими баронами из Лимассола в Птолемаиду, вскоре умер. Главный лидер похода — иерусалимский правитель Иоанн не мог совладать даже с собственными рыцарями. В Палестине свирепствовал голод. И вновь не сердце, а желудок вел крестоносцев по иссушенной земле, заставляя забывать о долге и чести, превращая благородных рыцарей в банальных мародеров. Правда, предводители похода старались повернуть эту энергию в нужное русло. И вот, накатив, как саранча, на Наплускую область и верхнюю Галилею, доблестные воины Христовы не оставили там камня на камне, обратив в бегство самого Малик Адила, срочно прибывшего с войском из Египта на помощь братьям по вере… Представитель прославленной курдской династии Айюбидов, брат Саладина, по свидетельству современников, он слыл человеком мудрым и отважным. Историк Шараф-хан Битлиси напишет о нем:

«…Малик Адил был наделен разумением и рассудительностью, а потому брат его… по ряду дел с ним советовался. Он имел большую склонность к дневному посту и ночным бдениям. В царствование брата он поднял знамя правления в некоторых городах Сирии, как то: в Акре и Кераке.

После смерти своего племянника Малик Азиза он завладел властью в Сирии и Египте, направив в город Руха своего сына Азиза Али, почетное прозвище которого было Малик Мансур. Бразды правления этой страной он перепоручил владетельной деснице своего сына Малик Камила. Управление Дамаском он передал своему другому сыну Малику Муаззаму, Джезире пожаловал третьему сыну Малик Ашрафу, а четвертому сыну Малик Авхаду, чье настоящее имя было Айюб, передал вилайет Ахлата. Затем он со спокойной душой воссел в Египте, вознеся на орбиту Сатурна султанские стяги…

В память о себе он оставил 15 сыновей, из которых пятеро… достигли степеней султанов».

Как и его знаменитый брат, Малик Адил, чье имя по-арабски означает «справедливый царь», оставил о себе и другую память — благородного воина. Рассказывают, что, когда после захвата Иерусалима Саладин безвозмездно освободил 500 христиан, Малик Адил подарил свободу еще тысяче. Как-то раз в пылу битвы он заметил, что конь его противника — английского короля Ричарда Львиное Сердце — захромал. И тут же отправил ему двух породистых жеребцов. Но под Галилеей обеим сторонам было не до взаимных любезностей, и с остатками своего прославленного войска Малик Адил вынужден был отступить…