– Нет – крикнул Артём, стараясь, чтобы его голос был слышен на фоне рева стиральной машины, отжимавшей те самые джинсы, что разозлили Аню своей «чистотой». – Да и как-то не собираюсь получать пока.
– А зря – сказала Аня. – Об этом мы поговорим еще как-нибудь.
– Обязательно поговорите – добавил Евгений, он стоял тут же, рядом, и внимательно наблюдал за происходившим на кухне. – А мне расскажете, чем закончились все эти разговоры.
Через минуту Артём уже забыл обо всем, что говорили про машину и права. Он стоял у плиты и сосредоточенно помешивал суп, Аня обнимала его сзади за плечи и поглаживала по рукам. Было немного щекотно, но так приятно, что, казалось, и кухня, и суп, и вся эта обстановка – лишь декорации к их чувству, выплескивавшемуся наружу.
Стиральная машина щелкнула и выключилась, кастрюлю с супом Артём накрыл крышкой – снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом часов да стуком Евгения по клавиатуре в соседней комнате. Вечер медленно перетекал в ночь – в октябре это происходит совсем незаметно. Артём долго ерзал на раскладушке, уговаривая себя расслабиться и уснуть. Он представлял себе, как пойдет на учебу, как оправдается за два дня своего отсутствия, как все объяснит. «Да плевать, кому какая разница – решил он наконец. – Многие прогуливают вообще целые месяцы, и ничего им за это не бывает».
Утром Евгения уже не было: он уехал в пять утра, тихонько разбудив Аню. Они о чем-то поговорили, что-то решили, Евгений тихо позавтракал, перетащил свои вещи в машину, поцеловал Аню в прихожей – и исчез, на этот раз не навсегда, но дела это не меняло. Для Ани он был и оставался хоть и родным, но посторонним человеком, которому можно было доверять, на которого можно было рассчитывать, но он был далеко, а рядом только Артём.
Аня разбудила Артёма в восемь.
– Тёма, по-моему, тебе пора на учебу. И мне тоже. Так что хватит спать! Я тебе сделала завтрак! Вставай!
– А? Чего? – спросонья кряхтел Артём. – Какой завтрак?
– Такой завтрак, обыкновенный! – громко ответила Аня и сорвала с него одеяло.
Он с трудом сообразил, что находится не в общежитии, а дома у Ани, что на часах действительно восемь и понедельник, что ждут учеба и дела. После небольшой внутренней борьбы он поднялся – и скоро уже уплетал горячие бутерброды с сыром.
– Вкусно – признался Артём. – Очень вкусно. А твой отец уже уехал?
– А ты только заметил? Рано утром собрался и уехал, обещал позвонить, как приедет. Надеюсь, кстати, ты свой телефон не будешь оставлять дома, боясь посеять? – Аня часто упрекала Артёма в этом, но тут решила действовать напролом. – Я очень тебя прошу, носи телефон с собой, будем списываться и созваниваться. Ты во сколько заканчиваешь учебу?
– Три пары, в половину третьего. А что?
– А я в три. Можем увидеться и погулять, если только кое-кто не будет хлопать ушами и использовать телефон как сувенир, – Ане показалось, что она перегнула палку, но Артём жевал бутерброд и внимательно ее слушал.
– Ну? Идет?
– Идет – Артём ответил и подумал, что таких вкусных бутербродов он никогда в жизни не ел.
– Кстати, Тёма, папа для тебя оставил кое-что.
Аня вручила ему небольшой сверток – в тонкий полиэтиленовый пакет было завернуто что-то тяжелое. Развернув пакет и бумагу, Артём нашел внутри коробочку с мобильным телефоном, он был заряжен и работал. Ко всему прилагалась записка, в которую было вложено несколько крупных купюр, довольно большая сумма.
«Тёма! Не хотел тебя будить. Это тебе телефон, он совершенно новый, куплен для тебя, пользуйся, его номер написан карандашом на коробке, посмотри внимательно. По нему, если что, я буду тебе звонить, и мой номер туда тоже записан. Посмотри и разберись. Береги, пожалуйста, Аню. Теперь ты за нее отвечаешь, и кроме тебя, у нее никого нет. Я буду помогать, чем могу, но все же я для нее чужой был и останусь, а тебя она любит. Возьми деньги. Ты должен отвлечь ее оттого, что произошло. Сходите куда-нибудь, даже по магазинам, купите что-нибудь друг другу, она это любит, может, в кино или еще куда. Действуй! Не забудьте сходить получить карточки. Куда и когда – ты знаешь. Берегите друг друга. Если что – звони. Рад был знакомству! До встречи! Евгений».
– Ого, тебе папа такой же телефон купил, как и мне! – Аня достала из кармана телефон, повертела его перед Артёмом, будто хвастаясь.
– Ага, купил, и денег нам с тобой оставил – вздохнул Артём. – Только вот знаешь, как-то неудобно это. Я никогда ни от кого ничего не принимал, да и не от кого было. Всего добивался сам. Вот ты смеешься над моей старой мобилой, а знаешь, сколько мне два года назад пришлось пахать в автосервисе, чтобы ее купить?
– Я не смеюсь, Тём.
– Вот и не надо.
– Успокойся, Тём, мой папа делает это от всего сердца! – Аня присела рядом. – Посуди сам, если бы у него не было возможности, то он бы и не помогал. Так что прекрати ворчать. Кстати, ты время видел? Опоздаешь ведь! Давай собирайся!
– Бегу, уже бегу, – Артём действительно сорвался со стула, да так, что стул чуть не упал на пол.
– Тёма, хочу тебя огорчить, твои джинсы еще не высохли, так что надевай костюмчик, мой любимый.
Артём выругался. Аня фыркнула, но сделала вид, что ничего не заметила и все в порядке.
Занятия тянулись мучительно долго. Артём смотрел в окно, где накрапывал дождь и резвился ветер, покачивая листья, те, что каким-то неведомым образом еще держались на ветках. На лекции по экономике Артём подпер голову рукой и замечтался, вдруг перестав конспектировать.
– Сергеев, а, Сергеев – Артём услышал голос преподавателя, пожилой женщины в огромных старомодных очках. – Ты там не спишь? Тебя не было в пятницу, и сейчас ты неизвестно чем занят.
По аудитории пронесся смех.
– Он в нирване – съязвил кто-то.
– Я вам такую нирвану на госэкзамене устрою, что все чакры мигом откроются и больше не закроются! Амортизацию рассчитать не можете, разобраться со себестоимостью не можете, подобрать оборудование не можете – она разошлась не на шутку. – Что вы вообще можете? Как пэтэушники себя ведете, ей Богу! Особенно ты, Сергеев. Никогда от тебя такого не ожидала. Ну да ладно, человек ты взрослый, дело твое, хочешь тройку, так получишь…
Вера Павловна Артёменко преподавала экономику уже тридцать лет, и за эти годы тройку на государственном экзамене получили единицы самых отъявленных остолопов. Скорее, это была акция устрашения, поводом к которой послужила задумчивость Артёма. Ввязываться в словесную перепалку ему не хотелось, ничем хорошим это не грозило. Он вздохнул и принялся записывать дальше – какие-то основные фонды, какие-то отчисления. Все смешалось в голове, а перед глазами стоял образ Ани. «Написать ей, что ли? – подумал он, но сразу решил этого не делать, – Да ладно беспокоить, увидимся уже скоро. Только вот где? Лучше позвоню, как пары закончатся».
Они встретились в центре города на выходе из метро. Аня долго обнимала Артёма, прижимала к себе, в спортивном костюме он нравился ей еще сильнее. Аня хлопала его по попе, надевала ему на голову капюшон и затягивала на тесемку. Артём чувствовал себя серым плюшевым медведем, которого дергают за лапы и пытаются открутить голову, но все же повиновался, улыбался и целовал Аню в нос. Ему казалось, что в спортивных штанах, «кенгурухе» и кроссовках он выглядит как-то глупо, совсем провинциально.
Аня потащила Артёма в кино – смотреть какую-то комедию, названия которой он не запомнил. В зале было еще несколько парочек, которые целовались, не обращая друг на друга никакого внимания. Аня улыбалась, но почти не смеялась – Артём сжимал ее руку, догадываясь, каких усилий ей стоит не плакать и не думать о том, что случилось.
Потом они сидели в кафе, пили чай с пирогами и думали, чем заняться дальше, решив, что самый лучший вариант – это пойти по магазинам.
– Да, Тём, я тебе не сказала, я тут с телефона сегодня заходила в Интернет, скачивала кое-какие песни, – Аня дожевывала кусок пирога. – Так быстро качается! Даже дома медленнее.
– С телефона? – Артём удивился.
– Да, Тёма, представляешь! Папа постарался. Тут такой тариф, что интернет бесплатно, кстати, у тебя тоже, просто надо разобраться, как это работает.
– Без тебя я точно не разберусь, – Артём опустил глаза.
– Так вот, скачала все твои любимые песни, и не только Меладзе. Почитала про него. И еще нашла песню, которую поет не он сам, а его брат, который для него пишет. Странные они какие-то, Тём. Сами из Грузии, но, оказывается, живут на Украине. А песня, вот, послушай, я, если честно, была в шоке.
Она протянула Артёму наушник, второй придерживала рукой. Чтобы хватило длины шнура, Артёму пришлось нагнуться над столом, почти положить голову в тарелку, на которой его еще ждал кусок пирога с капустой.
Я выворачивал себя
Перед тобою наизнанку —
Нет, этого не может быть,
Это мне слышится!
Про шизофреническое танго,
