– Хоть сегодня и восьмое марта, Тём, но, по-моему, сбылась не моя, а твоя мечта, это ведь ты мечтал попасть на концерт Валерия Меладзе – сказала Аня уже на бегу, когда они переходили дорогу. – А моя мечта – не притворяйся, что первый раз об этом слышишь – съездить в Финляндию, чтобы виза не пропала, по магазинам там походить. Ты меня отпустишь на несколько дней?
– Одну? – удивился Артём.
– Одну! – Аня ускорила шаг и потянула Артёма за руку. – Я же взрослая девочка! Я буду вести себя хорошо! Ну, пожалуйста!
– Не вопрос – ответил Артём и сжал в своей руке ее руку. – Раз ты взрослая девочка, значит, будешь понимать, что я волнуюсь, и будешь мне звонить или писать каждый день, договорились?
– Не вопрос – передразнила его Аня.
Потеплело внезапно, хотя апрель выдался холодным. Аня в последний момент решила ехать на автобусе. Артём покорно нес огромную сумку прямо до автобуса и помог затолкать ее в багажное отделение. «Да, женщины – иронизировал он. – Едет на три дня, а вещей взяла вагон!».
– Как приедешь, позвони – кричал он ей вслед. – И когда устроишься в гостинице, тоже позвони!
Приехав домой, Артём терпеливо ждал звонка. Шуршали часы на стене, срывались капли с крана в мойке и с грохотом падали в раковину, посапывал холодильник. Ее не хватало, она была далеко. Это было не объяснить словами, не измерить линейкой, не изобразить, не вылепить – чувство волнения, быть может, совершенно беспочвенного, но оттого не становящегося ни на грамм, ни на сантиметр меньше. Артём нервно посматривал на телефон, проверял, заряжен ли он, работает ли, есть ли деньги на счету. Мучительные шесть часов – слышать свое дыхание, свои шаги, понимать, что рядом никого и все, что остается – это ждать.
– Со мной все в порядке, Тёмочка, все в порядке, только немного укачало в автобусе, но это пройдет! – голос Ани на том конце звучал так звонко, как будто находилась она в соседей комнате и вся эта поездка была всего лишь розыгрышем. – Сейчас иду в гостиницу, вот, уже захожу, так что перезвоню потом.
– Будь осторожна, отдохни – успел крикнуть Артём прежде, чем Аня повесила трубку.
«Я заселилась, из окна видно порт, там какая-то крепость на острове, паромы ходят, завтра туда съезжу. Сейчас полежу, укачало. Целую, твоя Аня» – сообщение пришло через десять минут, которые показались Артёму целой вечностью.
«Береги себя. Говорил же, поездом надо было ехать! Чмок. Тёма» – понеслось в ответ.
«Не ворчи» – пришло, когда Артём открыл бутылку пива и уселся перед телевизором. В майские праздники смотреть было ровным счетом нечего. Сидеть за учебниками не было никакого желания, тем более что это вряд ли могло что-то исправить: Артём сделался твердым хорошистом, и в отличники теперь, на завершающем этапе учебы, ему было выбиваться просто лень.
Следующие два дня он гулял на островах, смотрел, как пробиваются первые листья и купаются в лужах воробьи. Какой-то старик поджарого вида, раздевшись до трусов, загорал внизу, у воды. Артём поежился и надел капюшон.
«Ходила по магазинам. Купила кое-что себе и тебе. Не могу отойти от укачивания. Ты прав, обратно еду на поезде. Билет уже взяла. Встретишь сегодня?».
Сердце Артёма бешено заколотилось, он написал что-то вроде «конечно, встречу», и даже не озадачившись временем приезда Ани, помчался к автобусной остановке, чтобы добраться до Финляндского вокзала.
Фонтаны уже работали. Артём прогулялся перед вокзалом и зашел внутрь. «Ну вот, еще три часа и обниму тебя!» – написал Артём. Аня не отвечала – очевидно, что там, где проезжал поезд, не было связи.
Гудок поезда Артём услышал издалека. И увидел ее издалека – красивую, сияющую от улыбки, с развевающимися на ветру волосами, бегущую прямо к нему с той самой огромной сумкой. Артём выхватил сумку и на бегу обнял Аню.
– Тёма, Тёмочка!
– Аня, я так соскучился!
– Я тоже! Идем, прогуляемся немного. А фонтаны уже работают? – Аня переводила дыхание. По ней было заметно небольшое волнение, его выдавали небрежные движения, слова, даже целовала она Артёма как будто понарошку.
– Тём, я должна…
– Как съездила? Все понравилось? Съездила в ту крепость на острове?
– Все в порядке, съездила, там очень красиво! – Аня сделала глубокий вдох, собираясь что-то сказать.
Артём смотрел куда-то в сторону, заботясь о том, чтобы они не попали под машину. Светофор, зеленый свет, они в сквере, у фонтанов.
– Тёмочка…
– А в поезде лучше, чем на автобусе? Я тебе говорил сразу, что надо было ехать на поезде; на поезде классно, а в автобусе душно, трясешься себе, укачивает…
– Тёма!
– Что?
– Мне все понравилось, все хорошо, магазины обошла! Тёма, я о другом.
Да остановись ты, хотя бы на секунду остановись. Поставь сумку, она такая тяжелая! Тёма, послушай меня! Я должна тебе сказать…
– О чем? – удивился Артём.
– …должна. Да не перебивай!
– Не перебиваю, говори!
– Тёма, я…
– Что?
– Я беременна, Тёма! Понимаешь? Я очень тебя люблю, Тёмочка! Я знаю, у нас все будет хорошо, я в это верю, Тёмочка, потому что никак по-другому быть не может – Аня ревела. – Ты меня правда любишь? Любишь?
– Успокойся, Аня, успокойся! Я тебя очень-очень люблю! И все обязательно будет хорошо, так, как ты хочешь! Я тебе это обещаю! Да успокойся ты! Обещаю! Чего ты испугалась? Что я тебя брошу? Это не будет, никогда не будет! Слышишь? Пойми ты это, в конце концов!
Он целовал ее в шею, в нос, в губы. Она вытирала слезы и тоже его целовала, встав на цыпочки. Она перестала плакать. Это было уже ни к чему. Он согревал ее своим теплом, обнимал, прижимал к себе так крепко, что никаких сомнений не оставалось. Все действительно будет так, как мечтает она как мечтает, но только боится в этом признаться он.
Они долго стояли и обнимали друг друга. Ветер доносил до их лиц мельчайшие капли воды от фонтанов, заходящее солнце нехотя выглядывало из-за облаков, где-то на вокзале гудела электричка, а Артём вдруг вспомнил песню, которую слышал по радио, встречая Аню с поезда – слышал, но не придал значения.
Заходило солнце за утес, заходило солнце.
И та девушка, как моя Аня, стояла и смотрела на него,
А я любил ее мучительно и нежно, каждый день, теряя безнадежно
След ее, стараясь не терять ее саму, пусть и двигаться вслепую.
И я тоже думал, что потерял ее навсегда,
Ведь ключа к ее сердцу не держал в руках, а, быть может, выронил его.
Я просто жил и каждый день надеялся,
Что она не вспомнит о потерянном ключе.
И в тот момент, когда мое солнце стало светить другому,
Я захотел остановить время, и остановил его.
Ведь я любил ее мучительно и нежно, каждый день, теряя безнадежно…
Сентябрь – октябрь 2012 г.
