Стряхнув с себя остатки сухих листьев, Тревис натянул на себя всё ещё сырую рубаху. Прикосновение мокрой материи было неприятным, но выбора не оставалось. Через секунду ему всё равно предстояло тащиться под дождём. Он спрятал нож за пояс и осторожно выбрался из укрытия. Дождь, как видно, лил всю ночь, скалы и камни стали мокрыми и неустойчивыми. Тревис, осторожно ступая по ним мягкими подошвами кожаных мокасин, старался держать равновесие и не оступиться. Он постарался отвлечься от боли, которая мучила его при каждом движении, и вскоре мысли вернулись к недалёкому прошлому. Неожиданно в сознании возник вопрос, который он уже несколько раз задавал себе. Почему же койоты покинули его там, в древнем заброшенном городе? Почему потом остались и ждали, никуда не уходя? Какая может существовать связь между животными Земли и останками древней звёздной цивилизации? Тревис был глубоко убеждён, что Наликидью и Нагинлта остались среди башен и золотистого клубящегося тумана совсем не случайно. Ему страстно хотелось связаться с ними напрямую, задать эти вопросы, и главное — получить на них ответы.
Но отвлекать их сейчас Тревис не решился. Без этих чутких животных он никогда бы не сумел отыскать следов откочёвывающего клана. Лёгкая морось сменялась ливневыми потоками, смывая запахи с мокрой земли, сырость пропитала всё вокруг, небо становилось то тёмно-бронзовым, то почти чёрным; Тревис мёрз. А койоты бежали впереди, припав острыми мордочками к земле, и шныряли из стороны в сторону, старательно отыскивая слабые следы.
Дождливая погода держалась трое суток, ручьи и речушки превратились в неистовые бешено ревущие потоки, через которые Тревису порой приходилось пускаться вплавь. Местами глинистая, мягкая земля разбухла и размякла настолько, что ноги едва ли не по щиколотку увязали в ней, и каждый шаг давался с огромным трудом. Налипавшая скользкая грязь мешала идти, но и счищать её не имело смысла. Тревис устал, ослаб и теперь брёл с трудом, пошатываясь, иногда падая и оступаясь, но не давая себе поблажки. Он знал только одно: стоит ему расслабиться и начать себя беречь, как вся его идея лопнет, как мыльный пузырь. Он должен держаться во что бы то ни стало. Он надеялся только на одно: что остальные апачи сталкиваются сейчас с теми же самыми трудностями. Даже, пожалуй, с большими, поскольку на их плечах лежал груз вьюков. Да и женщины не могут идти слишком быстро. Однако то, что племя не делало большого привала, говорило о желании апачей убраться подальше от злополучных гор.
На утро четвёртого дня Тревис проснулся и, ещё не открывая глаз, почувствовал смену погоды. Он приподнял веки и сразу же заметил, как тёмная бронза пасмурного неба сменилась на привычную позолоту. Он поднялся и огляделся. Местами тучи прорывали солнечные лучи. Они падали на дальние холмы, и лёгкий пар поднимался с земли, словно огромное множество котлов кипело на кострах.
Тревис обрадованно потянулся и расслабился. Рубаха на нём просыхала, ссадины и синяки почти прошли, а боль перестала мучить усталое тело. Перед ним раскинулась промокшая за время ливней страна, но он уже чувствовал, что недалёк час, когда он всё-таки сумеет настичь клан. И это станет его часом, потому что все планы мысленно уже были отработаны им до мельчайших деталей. Самая трудная часть пути осталась позади.
Два часа спустя Тревис сидел в засаде, поджидая дозорного, который шёл ему прямо в руки. По подсказкам койотов, Тревис умело обогнул цепочку двигавшихся по холмам апачей, и вышел вперёд. Теперь ему нужен был посредник, который бы мог передать его вызов. И то обстоятельство, что дозорным оказался Манулито — один из сторонников Деклая, — играло ему на руку.
Когда ничего не подозревающий апач проходил мимо, Тревис приготовился и прыгнул на него.
Под тяжестью навалившегося тела Манулито свалился прямо лицом в грязь. Тревис насел на него и несмотря на сопротивление в два счёта скрутил парню руки. Будь это кто-нибудь другой из клана, ему бы не удалось справиться так быстро. Просто Манулито был ещё совсем неоперившимся юнцом, достаточно хилым по стандартам апачей.
— Не двигаться! — яростным шёпотом предупредил Тревис. — Слушай внимательно и передай Деклаю в точности каждое моё слово.
Попытки вырваться прекратились. Манулито умудрился повернуть голову и краем глаза взглянул на своего врага. Тревис отпустил его и поднялся. Манулито медленно сел, его перепачканное лицо было угрюмо, глаза яростно поблескивали, однако за ножом он не потянулся.
— Ты передашь Деклаю: «Фокс говорит — у тебя мало разума и ещё меньше мужества. Ты предпочитаешь швырять камни вместо того, чтобы встретиться нож к ножу, как подобает воину. Если ты считаешь себя воином, докажи!» Его сила против моей силы, как гласят древние обычаи племени.
При этих словах Манулито встрепенулся, недовольство исчезло с лица.
— Ты вызываешь Деклая на поединок?
— Да. Передай мои слова Деклаю в присутствии всех. И пусть Деклай при всех даст своей ответ.
В этих словах Тревиса так явно звучало сомнение в мужестве предводителя и намёк на его малодушие, что Манулито даже вспыхнул. Теперь-то уж Тревис был наверняка уверен, что юноша передаст его слова при всех. И чтобы сохранить влияние на апачей, тому придётся волей-неволей принять вызов и при свидетелях дать ответ. И тогда уже всё будет зависеть от хода и результата поединка, в котором, как надеялся Тревис, у него имеются немалые шансы на победу.
Не оглядываясь, Манулито скрылся за деревьями, а Тревис опустился на камень и сосредоточился. Он мысленно вызвал койотов и попытался как можно яснее объяснить, что клан, ведомый по тропе Деклаем, весьма недружелюбно отнесётся к ним, попадись они ему на пути. И если во время схватки с ним самим что-нибудь произойдёт или он погибнет, то им лучше всего держаться подальше и не показываться на глаза людям. Койоты уловили его мысли и тут же попрятались в кусты, выжидая, чем закончатся события. Однако Тревис краем сознания всё-таки ощущал их мысленное присутствие, и от этого на душе становилось спокойнее. Пока хотя бы эти двое поддерживают его, надежда не потеряна.
Долго ждать ему не пришлось. Вскоре появились Джил-Ли, Осторожный Олень, Нолан, Цуай и Льюп, которые сопровождали его в разведке по северным степям. Потом из-за деревьев показались и другие, вначале воины, затем, окружённый полукругом женщин, шествовал Деклай.
— Я — Фокс, — объявил Тревис. — Однако вот этот человек назвал меня колдуном и натдахе — изгоем гор. Теперь моя очередь сказать своё слово. Слушай же меня, о племя! Этот Деклай, он стремится быть среди вас как изеснантан, великий вождь. Однако нет у него го’нди — священной силы вождя. Ибо этот Деклай — глупец, и голова его наполнена только его собственными желаниями. Он не заботится о благе братьев своих по клану. Он утверждает, что ведёт вас к безопасности, а я говорю, что путь этот — путь к самой страшной опасности, которую только может навеять галлюцинации пейота. Мысли его подобны следу змеи, и вас он хочет повести по такой же тропе…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
