иголках, то и дело примеряя роль беглой преступницы, ловя на себе спокойный, ничего не подозревающий взгляд матери.
Хотя нет.
В глазах мамы промелькнуло удовлетворение и толика азарта. А как же! Знакомство-то состоится!
Знала бы ты, Мария Сергеевна, насколько плотно знакома твоя дочь с сыном твоей подруги…
Может, все-таки уйти, пока не поздно? Сказать, что плохо себя чувствует? Но вот уже послышались четкие, уверенные шаги в коридоре — поздно…
Момент быт упущен.
Глава 22
Адам побил все рекорды по переодеванию и приведению себя в порядок после дороги.
Дарина не удержалась и посмотрела на него.
Красивый, зараза… Весь в черном. И по-прежнему хмурый. И взгляд по-прежнему тяжелый и оценивающий. Мамочки… Дарине все сильнее хотелось стать невидимкой.
Она не помнила, когда в последний раз настолько трусила.
Ей даже показалось, что воздух в столовой стал гуще, насыщеннее электричеством надвигающейся грозы. Такой, что пора под стол прятаться, забыв, сколько тебе лет, превратившись в маленькую перепуганную девочку.
Но, кажется, про маленькую девочку они уже проходили.
— Ты быстро, Адам. Это хорошо. — Голос Софьи Маратовны прозвучал радостно. Вот уж кто оказался рад возвращению сына в отчий дом.
А главное — как вовремя!
Чертовски вовремя…
— Адам, давайте я вас познакомлю. Это Мария…
И далее по списку.
Список оказался очень коротким.
Хозяйка дома взялась за чистую тарелку и хотела прибор поставить со своей стороны, указывая на пустое место рядом с собой.
Но Адам решил иначе.
Он не спеша приблизился к Дарине.
Точнее, к тому месту, где она сидела.
Навис черной тучей, отрезав путь к отступлению одним лишь своим присутствием.
Сердце Дарины зачастило. Девушка приготовилась. И оказалась права.
— Поухаживаю за нашей гостьей, — бросил он, нацепив на лицо почти радужную улыбку, которая не добралась до его глаз, на дне которых бушевал самый что ни настоящий ураган.
И она, Дарина, в ближайшее время окажется в его эпицентре.
В этом сомневаться не приходилось.
Если Софья Маратовна и удивилась, то не показала.
Этот же гад все с той же притворной небрежностью отодвинул стул и уселся рядом с Дариной. Так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло и запах дорогого парфюма с горьковатыми нотками.
Прежде чем она успела что-либо понять, его теплая большая ладонь опустилась под столом руку на колено Дарины.
Боже.
Боже…
Вот он. Ураган. Все, настиг ее.
Прикосновение, скрытое от всех, было безжалостно откровенным. Приковывало ее к месту, лишало дара речи и окончательно хоронило все надежды на спокойный вечер.
Мир сузился до его пальцев, впивающихся в ее кожу сквозь тонкую ткань платья.
Терлоевы и мама дружно посмотрели на них. И уже не первый раз за последние полчаса.
Черт. Черт-черт.
Под этим коллективным заинтересованным взглядом она почувствовала себя букашкой, пришпиленной к булавке.
Мама уже что-то начала подозревать и слегла прищурилась. Валид Адамович нет-нет да посматривал в их сторону с едва заметной усмешкой в уголках губ.
А Софья Маратовна… Хм. Тут Дарина даже терялась. Ее взгляда она не могла разгадать.
Но снова очень сильно захотела куда-то провалиться.
Дарина сглотнула. Комок в горле был таким огромным, что казалось, она сейчас подавится им. В голове пронеслось единственное, емкое слово: «Пипец…»
Адам же, казалось, наслаждался начавшимся ужином.
Его поза была расслабленной, лицо выражало спокойную учтивость. Он взял в руки бутылку.
— Вина, Дарина?
Ну сама любезность… И об эту «любезность» хотелось разбить тарелку. Острую, фарфоровую, с золоченым ободком. Представить, как она со звоном разлетается о его самодовольную голову.
— Спасибо, — буркнула она, пытаясь взять себя в руки и отвести взгляд.
Он налил вина. Поставил бутылку.
И что сделал дальше?
Пр-ра-авильно! Вернул руку на ее колено.
У Дарины повторно распахнули глаза. Хотя, казалось, куда уж.
Ее пальцы судорожно сжали край скатерти под столом, а вторая рука максимально без палева опустилась вниз.
Она почти сразу же нащупала его пальцы. Теплые, сильные, неподвижные, будто железный захват. Ее попытка отодвинуть его руку оказалась тщетной. Фигушки. Вцепился, как в свою.
Он тоже не оставлял ее без внимания. Поглядывал. Прожигал насквозь.
Точно она ему рубль должна была. Честное слово.
Дарина заерзала.
Спасение, пусть и временное, пришло вовремя.
— Так какие у тебя дела, сын? — Валид Адамович откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
Выглядел он более расслабленно, чем ранее. Дарина готова была поклясться, что хозяин дома забавлялся ситуацией. В его глазах читалось не просто любопытство, а понимание, от которого становилось еще жарче.
Неужели настолько все очевидно?
Адам медленно повернул голову к отцу, но его рука под столом никуда не делась.
— Срочные, бать. Встреча важная, с одним человеком. Не могу ее пропустить. Вот никак.
Адам даже не пытался скрыть некую иронию.
— Встреча… Хм. Это хорошо.
И хозяин дома улыбнулся. Довольно так.
— Валид?
Софья Марковна тоже почувствовала подвох.
— Мясо замечательное, Сонь. А вам как, Маш?
— Шикарное, да. Очень сочное.
Рука Адама тем временем начала задирать подол платья Дарины.
Нагло и по-собственнически.
Еще немного и доберется до трусиков.
А самое ужасное — она хотела, чтобы добрался.
— Извините, я на минуту, — выпалила она, порывисто отодвигая стул в сторону. Ножка с противным скрежетом дернулась по полу, нарушая идеальную гармонию вечера.
Софья Маратовна встрепенулась.
— Все хорошо, Дарина? — В ее голосе прозвучала искренняя тревога.
Девушка, уже почти поднявшись, мотнула головой, не в силах вымолвить связное предложение.
— Мне надо…
Но закончить фразу ей не дали.
— Я провожу.
Адам так же стремительно поднялся, будто только и ждал этого момента. Его движение было резким и точным. Он оказался рядом в одно мгновение, его пальцы обхватили ее руку выше локтя. Жест, с виду учтивый, но на деле не оставляющий выбора. И, взяв ее за локоток, он направил их к двери.
— Адам…
Это была Софья Маратовна.
Ужин переставал быть томным.
— Мама, потом…
— Адам…
— Соня, присядь-ка. — Хозяин тормознул поднявшуюся было жену.
Дарину вывели из столовой.
Переполненная праведным гневом, Дарина резко дернулась, пытаясь освободить руку, но мужские пальцы лишь сильнее сомкнулись вокруг ее локтя.
— Ты что творишь? — зашипела она.
Она повторно попыталась вырвать руку, но Адам лишь предупреждающе мотнул головой.
Как бы не так…
Свободу ей никто давать не планировал. Вместо этого ее развернули лицом к коридору.
— Это ты что творишь? — вкрадчиво рыкнул Адам. — Какого… сбежала?
— Я не сбегала, — выдохнула она, глотая воздух. Его перестало хватать.
— Да неужели? — Адам зло прищурил глаза, его взгляд стал узким, колющим, как лезвие. — Куда ты
