Как самочувствие? — спросила она. — Болит что-нибудь?
— Слабость ужасная, — пожаловалась я. — И тошнит.
Сестра тут же подошла к столу и налила в кружку из узкогорлого кувшина нечто сильно пахнущее травами.
— Целительница сказала пить это при тошноте, — пояснила Аурика.
Я отхлебнула отвар. Он был чуть тёплым, а на вкус терпковатым.
— Что мне теперь делать? — тихо спросила я в пустоту, но Аурика услышала.
— На твоём месте я бы вообще не думала, — заявила она уверенно.
— Даже если бы до конца Академии оставалось три месяца? Тебя ничуть бы это не тронуло?
— Ты уже потеряла Сайю. Академия может подождать, — ответила Аурика, а я в очередной раз исполнилась гордости за неё.
Увы. Я потеряла Сайю. Нельзя позволить злому року и в этот раз одержать верх.
Я сложила руки на животе.
Никогда я не была карьеристкой. Я мечтала с отличием закончить Академию, потому что не видела другого выхода для нас с сестрой. Я не была бы столь слепо упорной, если бы судьба предоставила тогда другой выбор. Теперь же она настойчиво уводит меня от Академии, а я ещё не свыклась с мыслью, что отправилась в Долину Аверандис вовсе не за дипломом.
Но как бы обидно не было, мой выбор очевиден.
36
Спустя недолгое время Аурика ушла спать, убедившись, что со мной действительно всё в порядке. Я уверила её, что постараюсь уснуть, но так и не сомкнула глаз. Я размышляла, как же теперь поступить. Ведь для дипломного проекта всё же нужно пользоваться магией, как ни крути.
Надо уведомить комиссию в Академии, что и через три месяца я тоже не появлюсь на защите.
Представляю, как они будут цокать языками. Мол, давно пора ограничить приём женщин в Академию, ибо всё у них в итоге заканчивается одинаково. Такие разговоры были нередки в стенах Академии, но переходить от слов к делу никто не торопился. Пока.
Ну и пусть говорят, что хотят! Не их это дело.
Элле появился очень скоро. Он ничего не сказал, лишь опустился на колени рядом с кроватью и взял меня за руки. Я тоже молчала, наблюдая, как он прижимает к щеке мои прохладные ладони, как покрывает их поцелуями.
Чувствует ли он себя виноватым? Наверняка. Но я ни слова не скажу ему в упрёк. Мы оба не виноваты.
— Ничего, — сказала я. — Это не самое страшное. Для меня это небольшая жертва. Да даже не жертва.
Элле вскинул голову.
— В такие моменты я уверен, что я не твоя судьба, а твоё проклятие, — глухо произнёс он.
— Вовсе нет! — поспешно возразила я. — Просто… мы, наверное, ещё не до конца вернули долг провидению. За то, что были так строптивы. Точнее, я была.
Элле погладил меня по щеке.
— Ты, кажется, ещё большая фаталистка, чем кто-либо из нас, — невесело усмехнулся он.
— Иногда просто стоит признать очевидное. Порой даже людям не скрыться в тумане от судьбы. Я тому подтверждение.
Фаталистка? Да. Изменилась так, что сама себя не узнаю.
Спустя некоторое время последовал ещё один удар. Я решила позвать заключённую в чешуйке Ру. Это я могла делать без вреда для себя и ребёнка, ведь артефакты создаются и для людей без магии, к которым я теперь была, по сути, приравнена.
Ру не сразу откликнулась на мой зов. Чешуйка засияла, и у моих ног, постепенно обретая чёткие очертания, возникла уже хорошо знакомая звёздная кошка. Она безжизненно лежала на боку, будто мёртвая, и это встревожило меня.
— Ру? — позвала я. — Ру!
Нет, она была жива, но не торопилась откликаться. Когда она наконец медленно и неохотно открыла глаза, мне показалось, что она меня не узнала. Ру приподнялась на лапах, огляделась — и по-прежнему ничего не сказала, только испуганно уставилась в одну точку. Прежде чем я успела открыть рот, она вскочила и выбежала в приоткрытую на улицу дверь.
Вернулась Ру, когда солнце уже клонилось к закату. Где она была всё это время, я понятия не имела. Я искала её по всей деревне, но безуспешно.
— Милая Ру, что с тобой? Тебе плохо? — заговорила я, когда хранительница запрыгнула на скамью и села рядом, уставившись на меня огромными и бездонными кошачьими глазами.
В ответ она боднула меня в плечо.
— Ру, ты…
Меня осенило.
Если бы Ру могла, она бы непременно заговорила со мной, и была бы куда многословнее, чем прежде.
— Ру, ты не можешь говорить?..
Хранительница сокрушённо покачала головой и зажмурилась.
Мои мысли судорожно заметались от одной догадки к другой. Что случилось? Почему⁈
— О, Ру… Ру, это моя вина. Прости меня! Я даже не могла предположить, что так получится…
Ру лишь тронула лапой мою руку, а потом забралась ко мне на колени и прижалась к груди. Я обняла кошку и ткнулась носом в звёздную шерсть.
Хранительница расплатилась возможностью говорить за возможность выжить в чешуйке. Казалось, что способность менять облик — это достаточная плата, но нет. Потребовалась ещё и речь.
Я не могла предположить подобного. И не знала, как всё исправить.
37
В остальном дела понемногу налаживались. Я много общалась со старейшиной Таяной. Пожилая хромая волчица с зоркими, как у юной девушки, глазами слушала рассказы о моей жизни с предельным вниманием, не пропуская ни единого слова. И как-то раз я случайно услышала, как она сказала Элле:
— … она три года хранила верность мертвецу. Удивительно для рода людского. Но это не значит, что тебе нечего бояться. Ты живой — и тем лучше мертвеца. Но всё может измениться. И тоже оттого, что ты живой.
Меня задели эти слова. Да, старейшина призывала Элле быть ко мне внимательным, но… но мне по-прежнему не доверяли. Несмотря ни на что, в глазах стаи моя натура оставалась неверной, просто потому что я человек. С этим нужно лишь смириться, а изменить возможно только делом и правильным, предсказуемым поведением.
Старейшина также одобрила моё намерение защитить диплом после рождения ребёнка.
— Хороший артефактор всегда пригодится стае, — подытожила она. — Особенно если он один на всю округу.
Об этом я тоже думала. Моя специальность помогла бы смягчить отношение стаи ко мне, ведь я бы приносила пользу.
Но и этого было бы недостаточно, потому что я познакомилась
