Читаем без скачивания Последняя бурская война - Генри Хаггард

А в общем-то, все дело не стоило овчинной выделки, поскольку из всех преступлений, совершенных бурами, — наиболее характерные из которых приводятся в приложении к книге, — уголовные дела были заведены только на троих. По первому делу проходили бурские конвоиры, обвиняемые в подлом убийстве капитана Эллиота, который был застрелен во время переправы через реку Вааль; далее шло дело об убийстве человека по имени Малколм, которого буры избили до смерти в собственном доме, а затем прострелили ему голову для того, чтобы это «выглядело красивей», и, наконец, убийство доктора Барбера, которого застрелили конвоиры на границе с Оранжевой республикой. Процесс над лицами, причастными к первым двум преступлениям, проходил в Претории; в текущих сообщениях того времени говорилось о той, что для гарантии вынесения оправдательного приговора нашему генеральному прокурору были даны инструкции от имени ее величества, запрещающие ему пользоваться правом отвода присяжных. Правда это или нет, я не берусь судить, но мне известно то, что он действительно не воспользовался этим правом, хотя адвокаты обвиняемых пользовались им совершенно свободно, а в результате, когда рассматривалось дело Эллиота, в состав присяжных входили восемь буров, один немец и девять представителей южноафриканских национальностей. В итоге в обоих случаях был вынесен оправдательный приговор. Суд над убийцами доктора Барбера проходил в Оранжевой республике и закончился, как этого и следовало ожидать, их оправданием.

Таким образом, следует отметить, что из всех тех, кто был виновен в убийствах и других преступлениях, совершенных в ходе войны, никто не понес справедливого наказания. Практически в каждом случае жертвы этих преступлений погибали при исполнении своего служебного долга или за ее величество королеву. После знакомства с длинным перечнем злодейских убийств остается уверенность в том, что виновные не уйдут от возмездия. За невинно пролитую кровь, за слезы детей и вдов взываем к высшему и более справедливому суду, чем суд правительства м-ра Гладстона, в надежде, что этот голос будет услышан.

Очередным по важности вопросом, находящимся в поле зрения комиссии, был вопрос о возможности в интересах туземных племен отделения части территории Трансвааля и сохранения там британской формы правления. Лорд Кимберли под давлением членов общества защиты аборигенов дал указание комиссии рассмотреть вопрос о целесообразности отделения ряда провинций Трансвааля, таких как Лейденбург, Зюйдпансберг, а также небольшого участка на границе с территорией Зулуленда и Свазиленда с целью защиты жителей первых двух провинций от посягательств буров и создания буферной зоны между территориями зулусов, свази и буров.

Не следует забывать, что бурские лидеры в принципе были согласны на такой раздел, что и было отражено в условиях предварительного мирного договора, подписанного ими с сэром Ивлином Вудом. Тем не менее большинство членов комиссии (за исключением сэра И. Вуда) в конечном итоге выступили против сохранения этих провинций под юрисдикцией королевы, поступив, по-моему, вполне разумно, хотя я исходил при этом совершенно из иных соображений, чем они.

Лично я считаю, что Англия не должна брать на себя роль мирового жандарма. Сохранить за собой эти провинции — значит взять на себя огромную ответственность по обеспечению там нормальных условий проживания, гарантировать защиту от возможного вторжения буров, то, к чему, как мне кажется, нас не призывали. К тому же на нас не возлагалась задача после передачи Трансвааля бурам осуществлять контроль за самой неспокойной частью его территории, зулусской границей. Кроме того, как не жаль было оставлять Трансвааль, но мне кажется, что если уж решились на это, то нужно было доводить дело до конца, а не оставлять одни племена под нашим покровительством, а других передавать на милость бурам, тем самым внося раскол в их ряды, поскольку находящиеся под нашим покровительством естественно не стали бы испытывать чувства жалости к своим более невезучим собратьям, у которых интересы да и жизненные условия были бы совсем иные.

Похоже, что у членов комиссии имелись свои собственные взгляды на этот счет, однако кроме этих соображений, существовало множество других моментов, непосредственно имеющих к ним отношение, которые в обобщенном виде отражены в отчете комиссии. Во-первых, нависла угроза развязывания конфликта между зулусами, свази и бурами, который мог перекинуться в Наталь, во-вторых, появилась возможность провокаций со стороны буров, желающих толкнуть зулусов на беспорядки. Сильный аргумент в пользу сохранения части территории просто как символа того, что англичане не были изгнаны из страны, приводится в сорок шестом параграфе отчета комиссии: «Моральные аспекты, определяющие действия правительств цивилизованных государств, едва ли могут быть поняты варварами, в чьих глазах единственный признак силы и превосходства над противником — это успешное применение этой силы в единоборстве с ним, поэтому вполне возможно, что уступка британской короной части своих владений тем, кто с оружием в руках выступил против нее, могла расцениваться туземцами не иначе как поражение и закат былого могущества Великобритании, что значительно подорвало бы ее авторитет в Южной Африке и серьезным образом отразилось бы на ее способности направлять и вести за собой огромные массы темнокожего населения как в пределах, так и за пределами ее южноафриканских доминионов».

Эти слова, так неожиданно прозвучавшие, хотя и в достаточно мягкой форме, не скрывают потрясающей значимости рассматриваемого вопроса. Напротив, они как нельзя более точно и с удвоенным акцентом передают смысл самого веского аргумента против полного возврата всей территории Трансвааля и, будучи сформулированы членами комиссии, которых очень скрупулезно подбирал сам лорд Кимберли со своими коллегами, едва ли могут доставить им большое удовольствие. Затем, по всей видимости, поддавшись чисто сентиментальным настроениям, эти же члены комиссии в своем большинстве выдвигают рад аргументов, пользующихся популярностью у буров и направленных против сохранения какой бы то ни было территории вообще, в связи с чем нам сообщили, что «народ наверняка бы не оценил действий по восстановлению разрушенной страны. В своих поступках руководимый настроением и эмоциями, он взялся за оружие и организовал мятеж, поэтому не учитывать этого фактора нельзя». Сэр Ивлин Вуд, имея собственное мнение по данному вопросу, выражает свое несогласие даже с предпосылками доводов своих коллег, поскольку он глубоко убежден в том, что не настроения явились причиной восстания буров, а «общее и укоренившееся неприятие ими налогообложения». Если бы он еще добавил — и ненависть не только к английской форме правления, но и вообще к любой другой, то дал бы исчерпывающее определение причин, которые привели к мятежу. Следующий параграф отчета раскрывает нам истинные причины уступчивости членов комиссии в этом и других вопросах, которые совпадают с причинами, побудившими их принять соответствующее решение о порядке проведения суда над преступниками и убийцами — они боялись, что народ возьмется за оружие, если они поступят вопреки его воле.

Каким бы унизительным и жалким ни казался этот отчет, читая его, невозможно не заметить, что члены комиссии находились в таком положении, когда не они, а им диктовали условия. Бесспорно, они прекрасно понимали суть происходящего, но в то же время, с какими бы заявлениями ни выступали бурские лидеры, сами буры не вникали в истинный смысл сказанного или же делали вид, что не понимают, о чем идет речь, представляя все в искаженном свете. К примеру, они говорили так: когда мы попросили вернуть нам страну, ее нам не вернули; и лишь после того как мы трижды наказали англичан, мы получили то, чего добивались; отсюда логически следует, что мы получили то, чего добивались, только потому, что одержали победу над англичанами.

Таковы были правила их игры, поэтому и не удивительно, что в тех случаях, когда мнение комиссии расходились с их взглядами, они с улыбкой заявляли, что если комиссия будет настаивать на своем, им, к сожалению, придется снова оккупировать Лейнгс Нэк. Им не нужно было повторять своей угрозы, поскольку большинство членов комиссии сразу же находило способ удовлетворить требования бурских представителей.

Сэр Ивлин Вуд очень правильно формулирует суть дела: «Утверждать, что королевская комиссия не решается пойти против желаний буров в связи с тем, что ее решения не будут приняты, значит отрицать право комиссии на принятие полномочных решений, которое ей было предоставлено согласно договоренности». И это именно так. Очевидно и то, что комиссия, зная свое место, далекая от мысли попытаться воспользоваться правом «принятия полномочных решений», была вполне удовлетворена концессиями, которых она могла добиться путем всевозможных сделок. Так, выдвигая еще одну причину против сохранения каких-либо территорий, оппозиция заявила, что в противном случае «большинству членов комиссии… с большим трудом удастся достичь согласия с бурскими лидерами по другим вопросам». В действительности, комиссия ее королевского величества, созданная с тем, чтобы исполнять волю и желания ее величества, трепетала от страха перед теми, кто совсем недавно с оружием в руках замахнулся на ее власть, и покорно уступала всем их требованиям.