— На это потребуются дни, может быть, недели, — сказал Рыжебородый. — Не беспокойся об этих крестьянах.
— Я о них и не беспокоюсь, — сказала она равнодушно. — Они хотят убить меня так же сильно, как тебя. Я уверена, что Эндрю всем сказал, что я стала твой подстилкой. Одного этого достаточно. Думаю, за мою голову назначено вознаграждение, так же как и за твою. Не забудь, что каждый из нас представляет Баронство.
— В день когда я забуду это, тебе нужно будет придумать что-нибудь еще, чтобы спасти свою шкуру, — сказал Рыжебородый. Он подошел к окну и выглянул во тьму. — Ничего не видно.
— Ты думаешь, они могли проследить за тобой? — быстро спросила Алата.
— Возможно, — согласился Донахью. — Бегущий человек на пустой улице может вызвать много шума.
— Тогда нам лучше уйти как можно скорее.
— Для этого нет причины. Если крестьяне знают, где я, они с ходу ничего не предпримут. Даже если они слышали обо мне, вполне вероятно, что они потеряли мой след в паре миль отсюда.
— Я так не думаю, — возразила Алата.
— О чем ты говоришь?
— Думаю, нам надо бежать как можно скорее.
— Ты сошла с ума.
— Пожалуйста, Торир.
— Пусть, во имя Рета, так и будет, если ты успокоишься! — пробормотал он, открывая дверь.
Они не успели отойти и на квартал, когда услышали шаги, эхом отдающие по гулкой мостовой.
— Ну, будь я проклят! — прошептал Рыжебородый. Он направился на запад, потом увидел маленькую группу Людей впереди и повернул на север. Снова Донахью увидел группу приближающихся вооруженных крестьян.
Он повернул назад в сторону дома, который беглецы только что покинули, но первая группа преследователей уже миновала его.
— Пора, — прошептал он Алате, протягивая ей кинжал и доставая дубинку.
Очевидно, преследователи видели его, хотя и не ускоряли шаг. Донахью на мгновение возгордился тем, что его репутация заставляла их действовать неохотно, но через мгновение это чувство растаяло, потому что Рыжебородый увидел: противников слишком много.
Крестьяне приближались к Донахью с трех сторон, и осталась только одна улица, куда он мог бежать. Преследователи сокращали дистанцию, и Рыжебородому приходилось двигаться все быстрее.
— Торир! — позвала Алата где-то у него за спиной.
— Где ты, Рет побери? — воскликнул Донахью. — Я думал, ты рядом со мной.
— Я пробежалась вперед, посмотреть, почему они гонят нас по этой улице, — быстро сказала женщина. — Они пытаются загнать нас в тупик.
— Что?
— На улицу, которая заканчивается стеной, — объяснила она. — Ты не должен дать им сделать это.
— Я слушаю твои предложения, — сказал он, отступая.
— Попробуй напасть на группу, которая справа от тебя, — предложила Алата. — Атакуй их.
— Какая-нибудь объяснимая причина для этого есть? — спросил Донахью, внимательно посмотрев на отряд справа.
— Они выглядят слабее остальных, — объяснила Алата.
— Но их больше, — запротестовал Донахью.
— В любом случае, попробуй, — не отступала Баронесса.
Больше для разговоров времени не осталось. Донахью, почувствовав приближение смерти, немедленно повернул направо и оказался лицом к лицу с Норманами. В отряде было человек семь. Пять дрогнуло и побежало, когда Рыжебородый выскочил из темноты, яростно потрясая дубинкой. Двое оставшихся быстро пали под его ударами. Тогда беглецы помчались по улице к окраинам города. Оставшиеся Нормалы устремились в погоню, но отчаянье прибавило Донахью и Алате сил, если не скорости, и через несколько минут они в полной безопасности покинули Провиденс, безумными зигзагами промчались через поля и леса за древним городом.
— Хорошая догадка, — просопел Донахью, переходя на шаг и пытаясь восстановить дыхание.
— Удачная, — кивнула Алата.
— Дважды ты принесла мне удачу. Я думаю, мне надо, чтобы ты была рядом, не важно, женюсь я на тебе или нет.
— Не делай мне никаких одолжений, — холодно ответила Баронесса.
Три недели спустя они дотащились до развалин Хартфорда, который был почти полностью разрушен во время войны. Тут людей не было. Местные жители мало общались с другими городами и аванпостами Нормалов и с радостью встретили Донахью с Алатой.
На следующий день беглецы поженились, и Рыжий Торир Донахью, хоть это и мало чего давало ему, прибавил еще одно Баронство к своей коллекции.
Глава 23
— Сношаются словно кролики! Это — отвратительно!
— Если это так сильно беспокоит тебя, Джон, почему бы тебе не перестать следить за ним?
— Кто-то должен не спускать с него глаз, Гарет. Ты же знаешь, что он только что решил не возвращаться в Ступицу до следующей весны.
— Да, я знаю. Это хорошо. Крастон очень хитрый молодой человек. Я не хочу, чтобы ему удалось сложить вместе два и два.
— Ты и в самом деле думаешь, что Донахью не сумеет причинить тебе никакого вреда?
— Никто из Людей и Уродов не сможет причинить мне вред, Джон.
— Но Крастон может стать помехой твоим планам.
— Возможно. Вот почему я хочу быть уверенным, что варвар на некоторое время останется в Хартфорде.
Глава 24
Они пробыли в Хартфорде меньше двух недель, когда их спокойная жизнь была прервана.
Донахью и Алата жили под одной крышей и делили одну постель. Ни он, ни она не сознавались, что в их супружестве есть нечто, кроме политического альянса, порожденного необходимостью и, возможно, обреченного закончиться в позоре. Такое положение дел спасало обоих от реальности. Так они и жили.
Алата научилась управлять Донахью и, отдавая ему свое тело, делала его более послушным. С другой стороны, Донахью с недовольством допускал, что Страмм теперь не единственный Нормал, который ему нравится.
С Рыжебородым произошли и другие изменения. Он не собирался разрабатывать планы возвращения в Ступицу и захвата власти, потому что было бы глупо появиться там в роли захватчика. Донахью смирился с фактом, что он — Нормал, и быстро обнаружил, что плащ Нормальности очень хорошо соответствует его потребностям. Гарет Кол убивал Нормалов; в то же время любой из Баронов-Нормалов (на самом деле только один) сохранение расы Людей считал своим наипервейшим долгом, фактически священной обязанностью. Следующий раз, когда Донахью атакует Туннели, он не возьмет с собой всего лишь четыре сотни солдат. Он отправится в царство Гарета во главе десятитысячной армии. Приятная мысль. Нормалам это принесет пользу.
